Америка как мировое Зло

В романе Крусанова "Американская дырка", повествующем о соблазнении дурака дьяволом, есть внутритекстовой (то есть не "от-авторский") пассаж, идеально раскрывающий заглавную тему. Я записала сценку из "Царствия", не попавшую по ряду причин в рассказ "Эсэсовец (Сон)", и перед тем, как выложить её здесь, хочу обратить внимание на этот шедевр мракобесия:




***

...Тут открывался чудесный вид на весьма объемный текст, снабженный вымученным фотоколлажем, который (текст) заинтересовал меня куда больше, нежели акафист русскому Прометею и лепет председателя Центробанка. Это была довольно необычная трактовка египетского мифа о великом путешествии Ра на Ладье Вечности по небесному Нилу, текущему по животу Нут, и подземному, катящему воды сквозь царство мертвых – Дуат. Впрочем, дневной путь солнечной Ладьи не слишком занимал автора, поскольку тут все было относительно ясно – имперские будни, – зато опасное ночное плавание комментировалось подробно и с выдумкой. По существу, главная идея сводилась к следующему: освященный традицией миф содержит в себе зерно сакрального знания, провиденциальное послание – в образе расположенного за гранью западного горизонта загробного мира Дуата описана Америка, и змей Апоп, чудовищный враг света, способный выпить подземный Нил и посадить на мель солнечную Ладью Ра, – ее господин.

В Центральной Америке археологи встречают изображение змеи едва ли не на каждом шагу: ворота храма воинов в Чичен-Ица охраняют изваяния двух огромных змей, гигантские змеи поддерживают стены храма Кецалькоатля в Теотиуакане, змея, изготовившаяся к прыжку, стережет храм возле города Ченес в мексиканской провинции Кампече, в Цама-Тулуме, на западном побережье Юкатана, две змеи, взметнувшие головы вверх, хищно целятся на восход, а две змеи со склоненными головами обретают покой после заката… Чудовищный змей доминировал в культуре месоамериканцев (Месоамерикой, по аналогии с Месопотамией, профессор Киргофф называл особую культурно-географическую область, расположенную в доколумбовой Центральной Америке) со времен ольмекской цивилизации, древнейшей из известных на этой территории, то есть с середины второго тысячелетия до Рождества Христова (хотя многие ученые, и в частности майянист Майкл Ко, утверждают, что культура всех народов Месоамерики восходит к некой “культуре-родоначальнице”, столь далеко отстоящей от наших дней, что археологам, вероятно, уже никогда не удастся обнаружить каких-либо материальных свидетельств ее существования). Сходные образы, в том числе и довольно странные, – змея с торчащей из пасти человеческой головой, – прослеживаются в культуре тольтеков, сапотеков и майя. Что уж говорить об ацтеках: помимо Кецалькоатля, Пернатого Змея, воспринятого от предшественников, они имели и своих змееподобных божеств - Чикомекоатль, что значит “Семь змей”, и мать-землю Коатликуэ.

Словом, змеиные мотивы безраздельно главенствовали в области мифологических и культурных понятий месоамериканцев, а между тем в представлении египтян вход в Дуат, равно как и ворота всех его двенадцати номов, охраняли именно огнедышащие змеи-демоны и змееподобные боги – в частности, змееголовый Нехебкау, змей по имени Страж Пустыни, змей-хранитель пятых врат Тот, Чье Око Опаляет и пятиглавый змей, именуемый Многоликим.

Далее в статье отдельно рассматривался образ Кецалькоатля. Для жителей Месоамерики Пернатый Змей был поистине универсальным божеством – он был владыкой ветра и хода времен, правил чудовищами и светом ночи, обновлял в деревьях и травах жизненные соки и наделял силой наркотические растения, повелевал водой и рябью на ее поверхности. И, что особенно интересно, Кецалькоатль являлся воплощением Венеры, сторожевой утренней звезды, чей одинокий свет на небосводе предупреждал о скором появлении неумолимого солнца. Между тем известно, что в традиции средневековой Европы утренняя Венера, последняя звезда, гаснущая на востоке, называлась Люцифером, в то время как вечерняя Венера, первая звезда, загоравшаяся на западе, носила имя Геспер. То есть по этой аналогии легко можно соотнести Пернатого Змея с князем тьмы. Кроме того, Кецалькоатль покровительствовал врачеванию, астрономии, архитектуре, обработке драгоценных камней и другим ремеслам, наукам и искусствам, то есть тем сферам знаний, которые, согласно книге Еноха, были открыты людям непосредственно падшими ангелами. Характерно также, что по ацтекским мифам роль создателя отводилась как раз не “доброму и справедливому” (к человеку) Пернатому Змею, а “коварному и безжалостному” Тескатлипоке, богу судьбы, чье имя можно перевести как “Затуманенное Зеркало”. При этом грозный Уицилопочтли, бог солнца и небесный покровитель народа ацтеков, в союзе со “злым” Тескатлипокой находился в непримиримой вражде с Кецалькоатлем, который неизменно стоял в пантеоне месоамериканцев с ними вровень. Более того, Пернатый Змей, в отличие от Уицилопочтли и его камарильи, не требовал человеческих жертвоприношений – те же все время алкали вырванных из груди живых трепещущих сердец. То есть Кецалькоатль был богом человека, пришедшим в мир ради человека, чтобы во имя грядущего торжества человека над силами вселенной стать его помощником и заступником, в то время как бог солнца оказался неумолимым кровожадным деспотом, мучителем людей, питающимся их страхом, – добро и зло здесь просто поменялись местами. Воистину, это был перевернутый мир, мир антиподов, мир, поставленный с ног на голову, – загробный мир.

Североамериканские индейцы тоже почитали змею как главнейшее божество, что свидетельствует о том, что и у них, и у месоамериканцев был один господин, но материалом, при помощи которого они славили своего кумира, была земля, а это не столь устойчивая перед вечностью субстанция, нежели ольмекский и ацтекский камень. И тем не менее свидетельства остались… Потомки первых переселенцев из Старого Света, продвигаясь в глубь новых земель, встретили в верховьях Миссисипи странные сооружения в виде гигантских насыпных скульптур, изображавших зверей, птиц и людей, но чаще всего – огромных, иногда многокилометровых змей. Наибольшее число этих земляных скульптур было найдено по берегам рек в штате Висконсин, встречались они также в Айове, Иллинойсе, Огайо и Джорджии.

Первые описания насыпных изваяний появились достаточно поздно – в XIX веке. В 1848 году часть этих описаний, а также некоторые, сделанные с натуры, рисунки вошли в одно из известнейших американских исследований по археологии – “Памятники древности в долине Миссисипи”. Но широкая публика о наследии индейской цивилизации узнала лишь благодаря Уильяму Пиджену, археологу-любителю и собирателю индейского фольклора, подвизавшемуся на ниве торговли с местными племенами. Он оказался одним из последних европейцев, кому удалось увидеть земляные создания древних зодчих в их первозданном виде – с приходом на эти места колонистов многие изваяния были разрушены, а другие изменились до неузнаваемости. Вид циклопических сооружений поразил Пиджена и он описал их в своей книге “Наследие Де-ку-да”. В настоящее время самое известное земляное изображение змеи имеет триста девяносто шесть метров в длину и находится в штате Огайо.

К услугам туристов здесь оборудована специальная смотровая вышка, откуда желающие могут увидеть змею целиком – от кончика хвоста до разинутой пасти, пытающейся проглотить яйцо (солнце?). Пиджен встречал множество подобных скульптур, причем – куда более крупных размеров. Индейский шаман Де-ку-да рассказал ему, что в древние времена жрецы Змеи таким образом возносили хвалу всемогущему Небесному Змею.

Заключение статьи было весьма определенным: когда-то посланники Старого Света на алебардах и мушкетах принесли сияние солнца в Дуат, дав царству мертвых, тому свету, имя Новый Свет, но издавна известно – завоевавший Вавилон сам становится Вавилоном – змей, господин этих мест, поглотил завоевателей и изрыгнул обратно, уже как своих новых подданных. Теперь там опять зеркальный перевертыш, там все наоборот – в почете больной и слабый, в центре внимания извращенец и урод, в норму возведены подлость, корыстолюбие и трусость, а сила, непреклонная воля, благородное сердце и самостоятельный ум запрещены и наказуемы. И сегодня мы видим, как загробный мир, чудовищный змей Апоп, идет в атаку на мир живых, мир традиции и порядка, – в Египте Дуат обозначался иероглифом “звезда в круге”, уже на нашей памяти самолеты с этим иероглифом на фюзеляже бомбили Югославию, Афганистан, Ирак… Но Ра, конечно, победит, хоть это и непросто. Он всегда побеждает. Апоп падет, и солнце традиции воссияет в Дуате.

Далее шло перечисление богов, помогающих Ра (читай – России) отбуздякать Апопа, с прозрачными намеками на соответствие каждого из них определенным субъектам политической карты.

“Интересно, – пришла мне в голову внезапная мысль, – уничтожив загробный мир, обеспечим ли мы себе жизнь вечную на этом свете?”

Подпись под статьей стояла довольно странная: Витара Черная.

(...) То, что эту статью, опубликованную на прошлой неделе в одной из питерских газет, перепечатал миллионнотиражный дайджест, выглядело симптоматично. Определенно Америка приобретала в обществе образ развенчанной преисподней. Ну… или что-то в этом роде.

(с) Павел Крусанов, "Американская дырка"

_____________



Вот так, дамы и господа. Надеюсь, не нужно уточнять, что в описанном раскладе я целиком и полностью на стороне Пернатого Змея и его верных, а сущность, именуемая в этом тексте "Ра", имеет к России (и миру) не больше отношения, чем всякий хищник - к своей добыче и всякая чума - к людям, которые могут ей заболеть. Я не случайно сделала это имя именем демона. Говорю это, дабы никто не подумал, что оценки и чувства Германа в последующем тексте - целиком и полностью мои оценки и чувства. Это лишь отчасти так.

А ещё мне от таких пассажей больно.


***
сцена, не вошедшая в рассказ
"Эсэсовец (Сон)"

Они сидели на скамейке во внутреннем дворе.

- Герман...

- М?

- Давай чего расскажу.

- Сон?

- Не... совсем.

- Видение?

- ...

Она опустила глаза.

- Опять что-то выдумала?

- Ну...

- Выдумала.

- ...

- Всё время ты что-то выдумываешь про людей.

Она подняла ноги на скамейку и обвила их руками, пряча лицо в коленях. Ну вот, обидел человека.

- Давай, - сказал Герман.

Надя молчала. Точно, обиделась.

- Рассказывай свою выдумку. Опять «этическая задачка»?

- Н... не знаю. Наверно, да.

У неё было мало настоящих этических задач. Большинство этих гипотетических ситуаций предполагали одно, единственно правильное решение, на пути к которому лежала большая жертва. Априори готовый принести себя – и множество других – в жертву, Герман, как правило, вообще не видел проблемы. Он щёлкал такие задачи, словно орехи, ещё в Академии.

- Это не выдумка – вроде как глюк. Оно мне просто представилось. Как будто мы где-то в Сибири – втроём: ты, я и Пернатый Змей. Арсеньева рядом нет, никого нет. Только мы. Не спрашивай, как так случилось. В этой истории Враг побеждён – кажется, Змей его убил. С нашей помощью.

То есть с твоей, перевёл Герман с Надиного на русский. В твоей вселенной вы побеждаете Врага вдвоём – ты и Змей. Показательный дэйдриминг... Арсеньев действительно очень уж медлит с зачисткой, а Саша П. между тем мастерит свои бомбы и режет людей на куски. Власти как будто не реагируют. Причины людям не сообщают. Интересно, сколько народу в Евразии утешается фантазиями о Змее? О Президенте, зачистившем континент – и раздразнившем этим демона – но этого народ не знает – и не допускающем в свою страну террор... Сколько готово при первом же гексогеновом взрыве в городе сменить «беззубую» гуманную систему на твёрдый кулак заморского людоеда?

- ...А там недалеко деревня. Лесорубы. И вот представь себе: всё кончено, Врага нет, кругом пустошь – ты, я и он – и эта деревня – и тут Змей говорит: «Я голоден».

Ветер опустил руку в квадрат двора, потрепал по макушкам деревья, кусты, встряхнул ветви.

- Герман, что бы ты сделал?

- Пригласил бы его на ужин, - сказал Герман. – С воеводой, в Кремле. Змей, говорят, любит стейк. В Кремле готовят прекрасный стейк – я ел. Уверен, он лучше, чем в Вашингтоне.

- А... Надо будет сходить попробовать, - сказала Надя. – А если честно? Герман? Что бы ты делал?

- Я бы его атаковал, - сказал Герман. – Попытался б убить.

Вот так глаза и расширяются от удивления.

- Ты? Убить? Его? Змея?

- Ага. Тут даже вопроса нет.

- Но это же... не поможет.

- Ещё как поможет. – Это не так трудно, как ты думаешь – как думают цивильные вообще. Это возможно, главное – скорость. Неожиданная атака – не только для цели, но и для тебя самого. Он не должен предугадать удар. Вот весь секрет.

Герман не высказал этих мыслей. Он уже понял, что их, возможно, придётся претворить в жизнь, дэйдриминг там или нет. Это, конечно, значило, что Змей для него – потенциальный противник, а это, в свою очередь – что элемент неожиданности утрачен уже сейчас. Змей почует угрозу, как только Герман окажется рядом с ним, и с этим ничего нельзя сделать. Это ничего не меняло.

- Ты знаешь, Герман, он тебя убьёт, - серьёзно сказала Надя. – Ты хорошо дерёшься, но ты ему не чета.

- Я не дерусь, Надя, я убиваю. Чем бы ни кончилось, проблема будет решена.

- Хм...

Она, видно, искала что возразить и не находила.

- А ты бы что делала? – спросил Герман.

- М?

- Ты. – Он ткнул пальцем ей в грудь, в вырез блузки. – Что – бы – сделала – ты?

- Я... предложила бы ему себя. Но это, сам понимаешь, фигня – он бы не согласился, ты б не позволил. Главное, Змей бы не взял мою жизнь. Я уже пробовала – в Ирландии... Сэр Айронхарт... Он выбрал смерть. Я ведьма, Герман, я драгоценность, меня не тронут. Ни при каких обстоятельствах. Разве что если б Змей умирал... Но по задаче это не так.

И она пожала плечами.

- А потом? – настаивал Герман. – Если бы он предложил тебе решать, кто умрёт. Кого бы ты выбрала – меня или лесорубов?

- Лесоруба. - Она нажала на окончание. - Мы говорим об одном человеке, максимум о двух.

- Куда там, - сказал Герман. – Это Пернатый Змей. Знаешь, что было в Южной Америке? Там целые области...

- Тогда и твоя жертва бесполезна. – У неё вдруг стал жёсткий взгляд. – Если он такой монстр. Он бы свернул тебе шею, а потом пошёл в ту деревню... Но есть ещё один вариант. Я предложила бы уйти с ним, если он у нас никого не тронет. Уйти к нему. Навсегда.

- Вот как. Исполнилась бы твоя мечта.

- Дурак, - сказала Надя.

Некоторое время они молчали. Но Герман не мог позволить себе бойкот.

- Прошу прощения, - сказал он. – Занесло.

- Угу. Герман, когда я упоминаю Америку... почему ты становишься такой злой?

Потому что я его ненавижу, подумал Герман. Не так, как ты ненавидишь Врага – твой градус ненависти мне биологически недоступен – но само это чувство – состояние – мне знакомо.

- Потому что, - произнёс он, - Пернатый Змей тоже враг нам. Ещё один Враг с большой буквы В. Когда он говорит с Евразией, каждое слово – вирус, каждая песня – яд. Он брешет, что он всем друг. Если бы мы сошли с ума, бросили щит, поверив в это, нам наступил бы абзац. Финансам, праву, здравоохранению, культуре, сельскому хозяйству, образованию – всему. Аппарат власти прекратил бы работу, переродился в антисистему и погубил континент. Змей наблюдал бы за агонией, так «помогая», что всё становилось бы только хуже. Потом прибрал бы к рукам осколки. Ты ещё в детстве набралась его вранья и думаешь, что он ест только плохих ребят – террористов, преступников, тварей Врага. А он ест всех, кто попадётся. Если бы не Москва, Роберт Серпент сожрал бы мир.

Надя открыла рот, чтобы возразить, но Герман жёстко продолжал:

- Он производит беспощадный социальный отбор и выталкивает наверх свои отражения, голодных духов, транслирующих его адский свет, воспроизводящих образ, который Змей видит в зеркале по утрам. С пустыми душами, заплывшими сердцами, улыбками, фальшивыми, как трёхрублёвая монета. Как всё в нём. Не знаю, как можно любить такое чудовище – как можно хранить ему верность, Надя.

- Понятно. – Она не спросила, почему он так думал. Это хороший знак? Нет. – Герман, но если бы ты его атаковал и погиб? Тогда он мог бы меня забрать. Он бы убил тебя, а потом унёс меня с собой за океан. Через Берингов пролив, в Аляску. И всё. Некому было б меня защитить.

- Вот уж об этом я не беспокоюсь, - сказал Герман. - Змей никогда не уносит тех, кто сам того не захочет. Это фундаментальная часть его самоопределения. Не думаю, что он сделал бы исключение для тебя.

the end?

_____________

PS. Роман Крусанова к прочтению рекомендую.
PPS. Имя "Серпент" (Serpent) буквально означает "змей" (тогда как "змея" по-английски - snake). The Plumed Serpent - Пернатый Змей, мезоамериканский бог Кецалькоатль.