October 19th, 2013

Конгрегация: романы "Ловец человеков" и "Стезя смерти"



Истерика либерни по книгам Поповой вызывает чем дальше, тем больше недоумения. Не вижу в этих книгах никакого агитпропа, если не считать таковым принцип "нужен не обвиняемый, нужен виновный", то есть, "расследовать уголовные дела надо добросовестно, а не вешать их на первого попавшегося, выбивая из него признание бутылкой в зад щипцами и дыбой". Кто-нибудь против?..

С моей точки зрения, "Ловец человеков" и "Стезя смерти" не читаются как продвижение строго определённых идей. Нет. Это размышление об исторически бытующих дисциплинарных мерах и в немалой степени психограмма. Реалистичная, как бывает, а не типовая романная, "как должно быть". В начале "Ловца" мы видим молодого инквизитора Курта Гессе, который... боится, прежде всего. Боится оказаться не на высоте должностного авторитета, проиграть психологическую дуэль, попасть под кару начальства; боится, что его попросту убьют. Сильнее всего он боится, что может осудить на сожжение невиновного. Этот страх так въелся в душу, что любая мимолётная отсылка к огню возвращает Гессе к нему. По ряду веских биографических причин Курт не доверяет ни себе, ни другим людям. В то же время он очень добросовестный следователь, человек моральный, человек долга. Убеждения героя очень прогрессивны, это идеи модерна. В мире, где полиции и детективной работы не существует, где и бандитизм, и всеобщая жестокость - привычный фон, где людей казнят на городских площадях, а публика заключает пари по деталям казней, Курт рассуждает о том, что расследования преступлений должны быть добросовестными, кара неотвратимой, охрана порядка и судопроизводство - систематическими, и всё это призвано служить внедрению определённых внутренних стандартов в массе населения, интернализации дисциплины. И вот этот серьёзный, превозмогающий постоянный страх, в некотором роде трепетный молодой следователь нарывается на злого колдуна, малефика. Колдун - такое же дитя общества, как и Курт, он травмирован на всю голову, инквизицию ненавидит (за дело) и выпасает своих тараканов за счёт ни в чём не повинных людей, в том числе и Курта.

Встреча с колдуном Курта меняет, можно сказать, становится роковой. Получив реальные раны в бою со злом, Гессе практически перестаёт бояться; страх для него теперь союзник, сослуживец. В конце "Стези смерти" таким сослуживцем станет и последний источник невротических страхов, огонь. И это не всё. Беспощадность колдуна выбивает Курта из русла его модерновых идей. Они вовсе перестают занимать его, он переключается на цель куда менее высокого порядка, менее перспективную - на борьбу с малефиками, с конкретным злом, которое они творят. В "Стезе смерти", втором романе цикла, Курт Гессе целиком включается в эту борьбу и ведёт её до логического конца, невзирая на лица, чувства, мораль и даже закон. Герой "Стези" - опалённый и приземлённый ненавистью человек, который (цитируя предыдущую дискуссию) окончательно приказал себе верить, что на войне все средства хороши и что сатанинская жестокость инквизиционных казней необходима. До встречи с колдуном его это мучило, моральный диссонанс шёл в мыслях постоянным тихим фоном, но в результате действий колдуна Курт запретил себе сомнения и твёрдо решил сделать огонь своим если не другом, то сослуживцем. Ему это вполне удалось. Стоила ли игра свеч, или её всё же следовало завершить иначе - предмет для читательских размышлений. У автора есть своя позиция, но она не вколачивает её в читателя коленом, не пытается отнять свободу выводов - что и делает "Конгрегацию" литературой.