Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Характерные формулировки

Deutschland-Wetter: Experte warnt vor russischer Kältepeitsche*

Ох уж эта не слишком тщательно скрываемая тоска по русской плети. Уже и русских тех нету, с плетью которые, уже их потомки незаметно для самих себя превратились в либеральных европейцев, а память запада с нечистой совестью всё вызывают призрак солдата с красной звездой на шлеме. Кого-то настоящего, сурового и честного и человечного, живого, кто больше тебя и выше тебя и смотрит тебе в глаза не с европейскими ценностями, а из света истины. Истина как vantage point критики цивилизации. В чём сила, брат? Запад догадывается, что этот вопрос существует, постмодернизмы ему не страшны. И у него есть ответ. Время от времени эта догадка вылазит в таких оговорках по Фрейду.
__________

*"Погода по Германии: эксперт предупреждает о русской холодной плети" - буквально. Нет, это не стандартная формулировка немецких синоптиков.

Трансниггерофобия

"Я идентифицирую себя как боевой вертолёт. С самого детства я мечтал о том, как буду парить над рисовыми полями и сбрасывать огромные горячие бомбы на противных иностранцев. Люди могут сказать, что парень не может стать вертолётом и я просто ёбнулся вкрай, но мне всё равно, я прекрасен. Я нашёл пластического хирурга, который установил на моё тело винты, 30 мм пулемёты и ракеты Hellfire класса воздух-земля. Отныне я хочу, чтобы вы звали меня Апач и уважали моё желание летать и устраивать бессмысленную резню. А если вы не станете этого делать, то вы вертолётофобы и, скорей всего, любите жариться под винт. Благодарю за понимание." (с)

Апропос оф нотинг

Вспомнила, что у меня был когда-то сюжет на кинорассказ (текст, построенный как ряд киносцен) о том, как герой мочит зомби мечом. Это первая сцена: у него кончаются патроны, и он берётся за меч. Без предыстории. Всё действие рассказа состоит в том, что мрачный молодой мужик идёт по лабиринту гигантского здания и рубит зомбятину разной степени монструозности, от беспомощных полусъеденных мертвяков до чудовищ-мутантов.

На самом деле это, конечно, сюжет классической игры-стрелялки а ля DOOM. Цель героя — дойти до определённого пункта, где есть некто, могущий остановить зомби-апокалипсис или что-то в этом роде, точнее я тогда не придумала. По пути герой обрывками вспоминает цепь событий, которая довела до жизни такой, и читатель, подметив эти обрывки, может сложить паззл. Есть ещё некий злобный разум, действующий через зомби, но они хреновый проводник, поэтому герою не приходится обороняться от сплошной организованной толпы. Враждебный разум в основном треплет ему нервы и издевается, чтобы герой вышел из себя и допустил ошибку, из-за которой его съедят.

Недавно я вернулась к этому сюжету и поняла, в чём цель героя. Он идёт к "красному телефону", точке связи с центральной властью, чтобы вызвать ядерный удар по городу, на самого себя и на врага. Это единственный способ остановить зомби-апокалипсис.

Герой идёт к пункту связи, юнит за юнитом рубит врага и декламирует мысленно "Сына артиллериста". Строку за строкой.

Николай Шпыркович, "Злачное место"

Интересная книга из цикла "Эпоха мёртвых", читать можно без знаний цикла. Действие происходит через несколько лет после зомби-апокалипсиса. Главный герой, деревенский подросток Артём, гармонично вписан в ту, новую жизнь, старую помнит всё более смутно. Это создаёт хороший эффект погружения - никаких попаданцев, мы видим мир конца света глазами его обитателей.

История начинается с того, что на деревню Артёма нападают бандиты и начинают убивать людей: деревня сама убила троих бандюг, и банда явилась мстить. Неудачно: в деревню как раз заехала группа охотников на морфов, постапокалиптических чудовищ, которая оказывает банде радушный приём из всех стволов. Командир группы, друг отца Артёма, выходит на переговоры и предлагает боссу банды выкуп за деревню. Чтобы раздобыть выкуп, надо всего лишь очистить от чудовищ завод в соседнем городке. Охотникам не хватает одного человека, а Артём показал себя неплохим бойцом, и его берут в группу как бы подмастерьем. Но ни завод, ни городок, ни даже постапокалиптический лес не намерены отпускать охотников просто так...

Эта повесть мне нравится - хорошо написано и неглупо, глубоко и правильно сказано о людях, а несколько примыкающих к ней ярких рассказов создают стереоскопический эффект. Рассказы даже лучше основного текста. Шпыркович врач, он прекрасно знает биологически-медицинскую матчасть, и в тексте это ощутимо, поэтому не возникает впечатления, что тебя кормят беспочвенными фантазиями.

История, конечно, мрачная, драматическая и трагичная, хотя кончается проблеском надежды. Самое горькое - это судьба деревни и гибель рыси в бою с морфом. Про рысей в Эпоху мёртвых я писала, тогда ещё не прочитав эту книгу. Рысь жаль до слёз, красивый отважный зверь, который отдал жизнь, чтобы оградить подругу с детёнышами от тупой злобной смерти. Шпыркович описывает в точности мою догадку: рысь - санитар леса, она без труда уничтожает свежих неповоротливых зомбаков, ломая им шею, но против развитого морфа у неё нет шансов. Ведь рысь живая, и убить её гораздо легче, чем морфа, чьё единственное уязвимое место - мозг в утолщённом черепе. Однако если рядом случаются люди, гибнущая рысь даёт им время прицелиться в морфа чем-нибудь крупнокалиберным, и её жертва не напрасна.

И ещё почему-то жаль Хана, главаря банды. Жаль видеть зряшную растрату человеком самого себя. Если бы Хан принял другое решение и стал не бандитом, а организатором или охотником, например, он был бы тем человеком, который звучит гордо.

А самое страшное в книге, пожалуй, лиса-сирена. Она гораздо хуже твари на заводе. Пробирает. "Злачное место" не ужастик, это НФ с элементами хоррора, но лиса кошмарная.

Полёт гикоты к далёкой-далёкой галактике (на задней тяге)

*

Давно хотела поделиться реакцией гиков на "Игру с ночью". Я закончила эту повесть в середине августа, выложила на Фикбук и Самиздат и честно из-под ника пропиарила в нескольких СИшных говорильнях, которые затем и существуют, чтобы делиться там ссылками на фанфики, в том числе свои.

Завсегдатаев пары говорилен знатно бомбануло.

Подгорели они от того, что в "Игре с ночью" гранд-адмирал Траун вполне канонно уже четверть века живёт со своим старым партнёром Воссом Парком. Я не описываю их интимную жизнь, Парк вообще остаётся за кадром, но их связь дважды упомянута как факт. Они супруги во всём, кроме собственно официального брака, и даже обменялись кольцами. Канонно это потому, что создатель "трилогии Трауна" Тимоти Зан откровенно списал отношения Трауна с Парком и Пеллеоном с отношений его прототипов, Юлия Цезаря и Александра Македонского, с Мамуррой и Гефестионом соответственно. Это типовая античная дружба-сотрудничество-гомосвязь военных, не прописанная Заном открыто из-за того, что ЛукасБукс тогда запрещали упоминать в ЗВ-книгах подобные извращения и высылали письма-запрещалки даже фэнзинам за слэшные фанфики о новых, неканонных персонажах. (А ведь у Зана есть ещё Жорж Кар'дас, who is a Bagoas to Thrawn's Alexander...) Я в повести не только не "сделала Трауна пидарасом", но, наоборот, показала его ещё и любовником двух женщин, достойным отцом и мужем. Это, впрочем, тоже согласуется с первоисточниками Зана - те же Цезарь и Александр были, помимо связей с соратниками "для души", женаты для продолжения рода. Правда, Зан Трауну жену не прописал, у него Траун хоть и бисексуален, зато гомосоциален чуть менее чем полностью. Обычная такая армейская гомосоциальность, распространённая среди профессиональных военных и прочих силовиков, которая объясняет его выбор мужчин как доверенных лиц и партнёров.

Придуркам-гикам всё это тёмный лес. Они кичатся "мужскими, небабскими" фанфиками про войнушку, двуручный мечЬ и нагибателей-попаданцев, но совершенно не знают военной истории и истории вообще. Куда им в такие дебри, как биография Цезаря и Александра или слова Зана, который прямо называл личности конкретных военачальников как источник вдохновения. Реакция гикоты:

[cкрины каментов]

+

+

+


Единственным вменяемым человеком, который не истерит от простых упоминаний чего-то гейского и умеет читать написанное, там оказался некто Нейтак Анатолий Михайлович:

[скрин камента]

Умение читать, однако, и отсутствие истерик для гикоты смертный грех, и Нейтака тут же забанили:

[скрин камента]

Меня тоже.

:bravo:

P.S. Если кто хочет поразвлечься, просвещая гиков касательно исторических фактов и права литературы на их описание - гикоговорильня вот она: http://samlib.ru/comment/s/sedrik/spisokfanfikowsmoimikommentarijami

Палпатин и войны



Император замечателен тем, что при всей своей инфернальности не вполне однозначен. Так, именно (и только) он знал о грядущем вторжении юужань-вонгов в галактику, заботился о том, чтобы не давать им лишних козырей, и готовился отразить их нападение. В "Сверхдальнем перелёте" его агент Кинман Дориана ведёт с Трауном, тогда еще молодым чисским пограничником, следующий разговор:

— Мой истинный господин — владыка ситов по имени Дарт Сидиус.
— Владыка ситов — это…?
— Тот, кто противостоит джедаям и их попыткам контролировать Республику, — пояснил Дориана.
— А, — сказал Митт'рау'нуруодо. Его губы тронула легкая улыбка. — Борьба за власть.
— В некотором роде, — согласился Дориана. — Но на уровне очень далеком от того, на котором мы с вами существуем. Сейчас важно вот что: владыка Сидиус имеет доступ к источникам информации, о которых джедаям неизвестно.
— И что же ему сообщают эти источники?
Дориана напрягся.
— Готовится вторжение, — сказал он. — Массированная атака. Непонятные корабли, загадочные личности и оружие огромной силы, построенное на основе органических технологий, доселе невиданных. Мы считаем, что эти «чужаки издалека», как мы их называем, уже захватили плацдарм на краю нашей галактики, и сейчас их разведгруппы собирают информацию о планетах и народах, которые они собираются завоевать.
[Spoiler (click to open)]— Истории о таинственных захватчиках удобны тем, что их легко придумать и трудно опровергнуть, — заметил Митт'рау'нуруодо. — Почему вы говорите об этом только сейчас?
Дориана кивком указал на дверь.
— Потому что вице-лорд Кав и его спутники об этом не знают, — ответил он. — Как не знает больше никто во флоте Республики. Пока что.
— Когда Дарт Сидиус собирается им сообщить?
— Когда превратит республиканский хаос в порядок, — сказал Дориана. — Когда у нас будут армия и флот, способные справиться с захватчиками. Если объявить сейчас, это лишь вызовет панику и сделает нас беззащитными перед катастрофой.
— Как с этим связан «Сверхдальний перелет»?
— Как я уже говорил, мы полагаем, что «чужаки издалека» все еще заняты сбором информации, — сказал Дориана. — Пока ничто не указывает на то, что они вообще знают о существовании Республики. — Его горло сжалось. — Впрочем, это не совсем так, — с неохотой уточнил он. — Одна из джедаев, Вержер, некоторое время назад исчезла в этом самом районе. В сущности, одна из тайных задач «Сверхдальнего перелета» — попытаться узнать, что с ней случилось.
— Понимаю, — произнес Митт'рау'нуруодо, медленно наклонив голову. — Если одна пленница может принести лишь смутные намеки о своей родине, то целый корабль даст все сведения, необходимые для успешного вторжения.
— Совершенно верно, — сказал Дориана. — Не говоря уже о файлах данных и технике, которую они смогут изучить. Если «Сверхдальний» въедет прямиком в них, нам придется отражать атаку задолго до того, как мы будем готовы.


Что касается источников Сидиуса, перевод здесь не вполне точен. Из "Сверхдальнего перелёта", в оригинале:

'"(...)What's important right now is that Lord Sidious has access to information sources that the Jedi don't have."

"And what do these sources tell him?"

Doriana braced himself. "There's an invasion coming," he said. "A massive assault force of dark ships, shadowy figures, and weapons of great power, based on organic technology of a sort we've never seen before.'


Dark ships и shadowy figures - описание видений, разведка так не формулирует. Очевидно, источники Сидиуса сверхъестественны, это Сила\Тёмная сторона.

То есть, что мы видим? Помимо жажды власти и жажды мести у Палпатина были абсолютно конструктивные, общественно полезные мотивы стать императором и подготовить свою страну (как её ни зови, Республика или Империя) к крупномасштабной войне. Эта подготовка включает и "обкатку" дроидных и клонированных армий в удачно подвернувшемся и отчасти искусственно разогретом конфликте с сепаратистами. У Старой Республики вообще не было армии, создать её с нуля было бы крайне проблематично даже для диктатора. На примере Клонических войн очевидно, что массы населения категорически не желали сражаться ни за государство, ни против него. Как сепаратисты, так и сенат были вынуждены воевать руками механических или органических рабов. Даже если на той или другой стороне сражались добровольцы или призывники, их участие явно ограничивалось отдельными системами, за которые шли бои. Такое аморфное государство, конечно, было бы сожрано вонгами в рекордные сроки, и Палпатин это прекрасно знал. Деятельность императора-ситха принесла свои позитивные плоды: клоны, одержавшие победу над машинами, послужили солидным костяком для новой армии Империи, а две гражданские войны встряхнули население достаточно, чтобы оно всё-таки осознало необходимость лезть под дула бластеров ради собственного будущего. Когда вонги наконец начали вторжение в Далёкую-далёкую галактику, вместо беззубого месива Старой Республики их ждало несколько более-менее опытных армий, которые их в конце концов и остановили, несмотря на невиданный масштаб потерь.

Более того, на протяжении большей части своей карьеры Палпатин понимал, что сам он - не очень хороший полководец. И Вейдер тоже не то чтобы военный гений. Поэтому для войны против вонгов он выбрал и пригрел исключительного военачальника - Трауна. Ради великой цели император проигнорировал и официальный имперский расизм, и своеволие чисса, дал ему ранг гранд-адмирала и целый флот, чтобы строить заслон на пути вонгов. Траун всё это блестяще использовал. Они с императором сделали бы гораздо больше, подготовились бы лучше и победили бы вонгов намного меньшей кровью, чем это потом удалось Галактическому Альянсу, если бы возраст и Тёмная сторона не взяли своё и Палпатин не растерял к 4 ПБЯ свой острый ум и здравый смысл, которые так хорошо и так долго ему служили.

«Тигель». Литературная республиканская пропаганда,

или пост-юужаньский роман о том, что было бы, если бы гранд-адмирал Траун не погиб при Билбринджи.

(В продолжение высказанных здесь соображений.)

Надо понимать, что таких авторов, как Ленанг О‘Пэли, и таких книг, как у него, в Далёкой-далёкой галактике (ДДГ) после юужань-вонгской войны публиковалось чуть более чем дофига, процентуально где-то как книг о Сталине и попаданцах в нынешней РФ. Правду же не спрячешь, республиканцы профукали подготовку к войне и 365 триллионов населения галактики заплатили за это жизнью, причём всем, кто сколько-нибудь интересовался вопросом, постепенно стало известно, что Траун ложился костьми (и лёг) именно за то, чтобы этой катастрофы не случилось. Между тем у власти после войны всё ещё находилось множество республиканцев, уж за неё-то, в отличие от жизней населения, они цеплялись крепко. Им этот культ Трауна и Палпатина сильно не нравился. Республиканцы логично полагали, что всё это для них политически опасно, поэтому пытались как-то развернуть ситуацию.

Поначалу они это делали глупо – разоблачительствовали. Это не могло сработать, поскольку чудовищная цена их собственных ошибок была у всех на виду, на её фоне преступления императора смотрелись как мышь на фоне крейсера, ну а попытки очернить Трауна просто вызывали канонаду тухлых яиц под циничный хохот публики. Особенно гибельную роль сыграл ряд республиканских пропагандонов низшего эшелона, так или иначе связанных со станцией головещания «Эхо Корусканта» и каналом «Золотой дождь». Эти идиоты открыто сформулировали то, что тайно было на уме многих республиканцев: что-де лучше 365 триллионов погибших при республике, чем 365 миллионов или даже тысяч, но под империей. На этом громком пуке «Эха» пути всех вменяемых разумных существ окончательно разошлись с целями республиканского агитпропа.

[История одного романа из Далёкой-далёкой галактики]Республиканцы накрыли лицо рукой, уволили свой агитпропный штаб, урезали «Эху» финансирование и решили действовать тоньше. Новый куратор респагитпросвета нанял фирму экспертов, чтобы выяснить, какие мемы и идеологемы лежат в основе популярного имперского культа и на каких струнах потребителя играет соответствующая текстовая и голографическая продукция. Фирма это выяснила и подала куратору отчёт. Тот прочитал его, что-то почеркал в блокнотике и дал своей команде техзадание. Команда занялась поисками нескольких объективных военных историков и пары-тройки приличных писателей.

В результате нанятым авторским коллективом из ряда экспертов и тщательно выбранного литератора был создан роман «Тигель», о котором пойдёт речь ниже.


Сюжет романа «Тигель». За историческую развилку взята не Билбринджи, о которой республиканцам было невыгодно вспоминать, а битва при Эндоре. Незадолго до битвы Палпатину является видение предательства Вейдера, собственного поражения и гибели, и у него хватает ума таки вернуть своего лучшего военачальника из Неизвестных регионов и передать командование операцией ему, чиссу Митт‘рау‘нуруодо, известному в империи как Траун. Траун ставит повстанцам грамотную ловушку и громит их наголову. Остатки флота Альянса в панике отступают, гранд-адмирал преследует их и ликвидирует одну их базу за другой, пока от мятежа не остаются рожки да ножки, которые прячутся на задворках вроде Татуина. В числе оных рожек да ножек – республиканские герои гражданской войны, Люк Скайуокер, Лея Органа и Хан Соло. Палпатин подумывает уничтожить планету Дак, родину мятежных мон-каламари, но Траун противится этому плану. Он наносит мон-каламари военное поражение, у них тут же сменяется власть, и новые лидеры присягают империи. Акбар с жалкими остатками своего флота вынужден бежать и скрываться.

Траун подаёт императору доклад о проблемах Имперских Вооруженных Сил и возможностях устранения оных проблем, отдаёт честь и снова отбывает в свои Неизведанные Регионы к нормальным людям и нелюдям готовиться к войне против юужань-вонгов.

Палпатин поручает Вейдеру провести предложенные Трауном реформы флота и армии. У Вейдера кое-что получается, с горем пополам. Он не организатор, а одинокий волк в поле Силы. И слишком занят поисками сына: из-за присутствия Трауна при Эндоре их встречи там не происходит.

В последующие годы Палпатин продолжает изыскания в области супероружия и всё глубже погружается во Тьму, мечтая сбросить оковы плоти и стать божественным духом, творящим собственные вселенные. В общем, далее теряет связь с реальностью. Нитью, которая не даёт ему совсем уплыть, остаётся Траун. Палпатин часто говорит с ним по голографической связи, выслушивает доклады о вонгах и противовонговской обороне, советуется по разным моментам – в общем, ведёт себя так, будто они почти друзья. Траун регулярно предлагает разумные хирургические решения там, где Палпатин готов принять карательные меры; по странному совпадению эти решения также и более гуманные. Но Траун не представлен в «Тигеле» как идеалистичный гуманист – он всецело одобряет суровость там, где она уместна, и сам при необходимости принимает жёсткие меры. По его совету Палпатин ставит на поток более совершенные модели вооружений, расширяет боевой флот вместо того, чтобы строить всё новые Звёзды Смерти и Сокрушители солнц, и ликвидирует самых зарвавшихся своих приближённых, таких, как Хетрир. Император также ограничивает дискриминацию и произвол против нечеловеческих народов – Траун вовремя указывает, что в противном случае те могут ударить в спину, когда придут вонги. Сам Траун, очень популярный у лоялистов после разгрома мятежа, является весомым аргументом против расизма, так что к 24 ПБЯ официальный расизм по крайней мере против гуманоидов практически сходит на нет. Провинции тем не менее продолжают погрязать в коррупции, ограниченной удушающим захватом Вейдера; где-то на далёкой планете Люк Скайуокер обучает новых джедаев; повстанцы строят форпосты за имперскими границами, принимают к себе беглецов из империи и недовольных, таятся, копят силы и ждут своего часа. Они уже знают, что грядёт большая война против захватчиков из другой галактики, но не знают, что это за захватчики, и спорят, не встать ли на их сторону. Галактическая Империя Палпатина со скрипом готовится к своей Великой Отечественной войне.

Война приходит, и она ужасна. Как и в состоявшейся версии реальности РВ ЗВ, она длится четыре года. После нескольких поражений, нанесённых вонгами другим гранд-адмиралам, главнокомандующим империи становится Траун. Он завершает реформу армии и флота в рекордные сроки, но победить вонгов каким-то блестящим трюком он не в состоянии. Война ведётся традиционными средствами, и поначалу потери необозримы. Чтобы снизить накал слишком свежего для читателей ужаса, автор романа вплетает в повествование множество известных по реальной юужань-вонгской войне героев и событий и показывает, какой вид они могли бы принять при империи; это само по себе занимательное чтение.

Повстанцы со своей стороны тоже воюют против вонгов после того, как видят, что те невменяемы и пришли не просто покорять, а уничтожать и порабощать ДДГ. Автор показывает, что решение не бить империи в спину принимают именно Акбар, Мон Мотма, Лея Органа и Люк Скайуокер – знакомая положительная героическая компания, на чьём наследии (и, всё ещё, участии) зиждется нынешняя республиканская власть. Автор особенно старается подчеркнуть роль Леи в обезвреживании проюужаньских сил Альянса; в одной из сцен романа Лея держит пафосную речь о недопустимости удара в спину имперцам. Критики впоследствии верно отметили, что эта роль досталась ей в «Тигеле» из-за шквала имперской ненависти, который встречала её публичная деятельность после того, как проимперские исследователи высказали версию, что это Лея организовала убийство Трауна – именно ножом в спину. В этом отношении роман – несомненная попытка обелить Лею.

В итоге всё случается, как верит проимперская публика: ИВС под командованием Трауна наносят вонгам сокрушительное поражение при впятеро-вшестеро меньших потерях гражданского населения ДДГ, чем было в реальности (это всё ещё от 60 до 70 триллионов жизней). По сравнению с республиканским кошмаром – блистательный результат, и победа чисто военная, без сюжетных роялей.

С момента этой победы жизнь главнокомандующего Митт‘рау‘нуруодо не стоит больше и ломаного кредита.

Причиной – а может, поводом – для раскола между императором и его варлордом становится вопрос бывших оккупированных территорий. Как и предупреждал Траун, немало нечеловеческих миров – и несколько человеческих – были настолько обижены на империю, что перешли на сторону вонгов, когда те оккупировали соответствующую часть имперской территории (гораздо меньшую, чем в реальности под республиканцами). Большинство этих народов очень быстро очень сильно пожалело о предательстве, но деваться им было уже некуда. Тем не менее, в итоге такие «планеты-предатели» пострадали от вонгов несколько меньше, чем миры, которые отважно сражались с захватчиками. У изменников под вонгами обычно выживала немалая часть населения, а миры, которые осмеливались противостоять вонгам, подчас гибли полностью. После освобождения оккупированного сектора Палпатин ознакомился с докладами о том, что там происходило под вонгами, вынес решение уничтожить ряд «планет-предателей» и отрядил с этой целью Звезду Смерти. Трауна он об этом не предупредил.

Траун, который как раз пребывал на границе бывшего оккупированного сектора, среагировал неосторожно, но у него не было иного выхода – времени не оставалось, ЗС вынырнула в непосредственной близости от одной из приговорённых планет. Траун приказал командующему ею гранд-моффу остановиться и ждать, пока он не переговорит с Палпатином, а когда мофф, ссылаясь на ясный приказ, отказался, адмирал высадился на ЗС с десантом и взял её под контроль. Формально он этим не совершил измены, так как всё ещё являлся главкомом Имперских Вооружённых Сил. Потом Траун связался с императором и заявил, что он не для того освобождал миры от вонгов, чтобы их потом взрывали у него на глазах, что он этого не допустит и вообще уже сам почти закончил зачистку вонговских прихвостней и прочих мятежников в освобождённом секторе, так что помощь ЗС в этом деле ему не нужна.

Палпатин разгневался, но не очень сильно. Он что-то такое предвидел и решил дать Трауну ещё один шанс: отозвал ЗС и выслал вместо неё карательную эскадру к одному из спорных миров с приказом отобрать определённое количество работоспособных мужчин «народа-предателя» для принудительных восстановительных работ, после чего сжечь столицу планеты и крупные города. Трауну Палпатин опять-таки не сказал, что именно запланировал, сообщил только, что туда-то прибудет эскадра и командир такой-то передаст ему, Трауну, в руки письменный приказ императора.

Однако Трауна в частности и ИВС в целом связывали с этой планетой определённые обязательства. Обитатели её были очень похожи на людей, их с людьми часто путали, да и настоящих людей там жило немало, поэтому Палпатин и избрал эту планету целью карательной акции – решил показать, что человечность и человекообразность не дают предателям преимуществ. Но он отказался учесть, что далеко не всё население этой планеты с песнями и плясками бросилось прислуживать вонгам, когда те захватили сектор. Довольно большой процент (хотя и относительное меньшинство) населяющих планету гуманоидов действительно совершили измену и множество связанных с ней преступлений, но миллионы других сражались в рядах ИВС, а третьи вели партизанскую войну против оккупантов. Выбив с планеты вонгов, Траун создал там правительство из имперских лоялистов и местных ветеранов, сражавшихся под его рукой, которые сами достаточно успешно занимались отловом и наказанием предателей.

Разумеется, допустить разрушение городов этой планеты и массовое убийство жителей – среди которых было множество лоялистов и ветеранов ИВС – Траун не мог, и карательная эскадра отправилась восвояси несолоно хлебавши. Звонить Палпатину и объясняться гранд-адмирал не стал, полагая, что имела место очередная игровая попытка императора продавить его на необоснованную жестокость. Тут он самую малость ошибся – это был тест лояльности, и он его провалил.

Через несколько дней молчания Палпатин прислал ему приказ прибыть «на ковёр».

Адмирал Гилад Пеллеон, ближайший друг и помощник Трауна, умолял его не лететь. Пеллеон сразу понял, что означает приглашение на Корускант, и попытался Трауна не отпустить. Не сумел. Траун без шума прибыл в столицу, явился к Палпатину и после короткой беседы с ним был арестован.

Подоплёка была следующая: об акции Трауна со Звездой Смерти узнали его враги и немедленно слили информацию во все легальные и нелегальные СМИ. На следующее утро половина населения империи уже знала, что гранд-адмирал воспротивился людоедскому плану императора, а вторая половина узнала об этом к вечеру. Об утечке информации, разумеется, тут же узнал опять-таки император. Позволить ситуации развиваться дальше самотёком он не мог – Траун поставил под вопрос его абсолютный авторитет, а значит, и власть. Такое уже бывало, Траун отказывался выполнять дурные приказы – но в основном военные. Он никогда ещё не противился императору в политике на таком уровне и в таком масштабе. Карательная эскадра с мягким по меркам Палпатина приказом сжечь города «планеты предателей» была шансом Трауна отыграть назад, склонить-таки непокорную голову, подчиниться. Траун не просто не воспользовался этим шансом – он превратил его в новую акцию демонстративного неподчинения. Информация об этом, конечно, тоже немедленно была слита общественности, и уже через день – стараниями влиятельных врагов Трауна – в ряде нелегальных и полулегальных «оппозиционных» СМИ гранд-адмирала восторженно принялись рисовать как долгожданного освободителя от палпатиновской тирании.

Надо отдать должное Палпатину: он далеко не сразу решился отправить своего лучшего полководца и друга под суд за то, чего тот не совершал. На это императору понадобилось дня два-три.

План был сравнительно гуманным: Траун должен признаться в измене императору и в намерении захватить власть, после чего ему вынесут смертный приговор, но император его помилует и заключит под стражу в самых комфортабельных условиях. Это Палпатин ему и изложил. Траун, однако, почтеннейше отказался признаваться в том, чего не делал. Он сознался бы в чём угодно, если бы считал, что это нужно империи, но на свою беду он считал, что империи нужно прямо обратное. Приговор ему, гранд-адмиралу, означал бы автоматический приговор его людям, то есть на тот момент всей верхушке ИВС, командирам-победителям – а также жителям освобождённых ими «планет-предателей». И если самого Трауна император готов был пощадить, то таким его соратникам, как Пеллеон, точно было бы не сносить головы.

Траун не пожелал купить свою жизнь ценой их жизней. Он отказался «сотрудничать со следствием», был выведен из тронного зала в наручниках и препровождён в дворцовую тюрьму. Палпатин хотел дать ему время подумать, а себе – остыть, но вышло хуже: с лёгкой руки врагов Трауна и просто восторженных дураков по столице пошли слухи, будто император боится предъявить обвинения легендарному военачальнику, который, как ни крути, изменник; будто Траун ждёт прибытия верных ему эскадр, что захватят для него столицу и посадят его на трон; и так далее. Слухи достигли ушей Палпатина, уже заматерев и превратившись в ожидания, пространство манёвра императора резко сузилось, и дальнейшее разворачивалось по накатанной модели расправ со впавшими в немилость приближёнными. Палпатин передал своего верного гранд-адмирала в руки Исанн Айсард с приказом выбить из него признание в измене.

Таким образом Траун попал не в какую-нибудь тюрьму, а на борт крейсера «Лусанкия», где безвозвратно исчезли уже десятки тысяч людей. Согласно приказу Палпатина пытать его должны были так, чтобы он всё ещё мог стоять на ногах в зале суда, повторить признание публично и выглядеть при этом презентабельно, пусть даже со стимуляторами. Поначалу палачи так и делали – пытались прибегнуть к психологическому давлению, унижениям, лишению сна и т. п. «мягким» методам воздействия. Среди прочего, они медленно убили одного из старых друзей Трауна у него на глазах. Не помогло. Гранд-адмирал смотрел, как его друга жгут по частям, и продолжал упорствовать. А потом Траун, не только гениальный полководец, но и отличный боец, сумел освободиться и убить нескольких мучителей. После этого Палпатин дал отмашку на любые методы пыток, и за гранд-адмирала взялись всерьёз.

С арестом Митт‘рау‘нуруодо для отобранной и обученной им верхушки ИВС пошёл обратный отсчёт, и верхушка под руководством Пеллеона решила действовать, не дожидаясь казни их лидера и собственных билетов на «Лусанкию». Военные сформулировали план примерно в таком виде – освободить Трауна и выдвинуть разумные компромиссные требования к императору: не карать никого за несуществующую измену, оставить адмиралитет на своих постах, а взамен получить гарантию и, если надо, демонстрацию политической лояльности военной верхушки. Но в этот момент агент Пеллеона на «Лусанкии» сообщил военным, что Трауна ломают изо всех сил и он либо сознается в измене, либо умрёт в ближайшее время. Пеллеон готов был немедленно атаковать «Лусанкию», но тюремный корабль то и дело зависал в гипере и гоняться за ним по галактике можно было очень долго. Тогда Пеллеон принял судьбоносное решение: он прибег к помощи повстанцев, с которыми уже сотрудничал во время войны.

Здесь «Тигель» выходит на финишную прямую. Пеллеон прибывает на тайную базу Альянса и просит мастера-джедая Люка Скайуокера найти «Лусанкию» в Силе и спасти Трауна в обмен на целую кучу поблажек Альянсу со стороны верхушки ИВС. Люк соглашается – он уже знает, где корабль-тюрьма – и обещает Пеллеону, грозящему впасть в отчаяние от горя и страха за командира, привезти Трауна живым. Незамеченный благодаря Люку, «Тысячелетний сокол» пристаёт к «Лусанкии». Люк проходит по жуткому кораблю прямо к камере пыток, но дорогу ему заступает Вейдер. Это он привёз Трауна в руки палачей – и остался, предвидя, что сможет здесь наконец-то встретиться с сыном. Люк предлагает отцу отдать ему Трауна и отпустить их, но Вейдер отказывается – нет, это сын должен остаться с ним. Остальное Вейдера не интересует. Существование ему давно опротивело, Палпатин и империя опротивели ещё пуще, судьба Трауна стала последней каплей. Вейдер готов умереть. Они сражаются, и Люк отца убивает.

Исанн Айсард видит поединок и принимает решение не мешать джедаю. Она понимает, чем дело кончится теперь, когда Вейдера больше нет, да и отвратительно ей всё это донельзя. Одно дело пытать казнокрадов, предателей и мятежников и совсем другое – спасителя империи. Она даже помогает Люку положить Трауна на носилки и отбыть незамеченным.

Для Трауна слишком поздно. Он уже далеко не молод, и его тело тяжело повреждено внутри. Он при смерти. По дороге на базу Альянса Люк пытается исцелить его или хотя бы поддержать в нём жизнь, но не в состоянии это сделать – только что убив своего отца, он сам пребывает в отчаянии и горе. Он просто не может ничем помочь. Траун понимает, что не долетит до базы живым, и передаёт Люку командный ключ ИВС – уникальный генно-нано-голографический шифр в ладони, который даёт возможность управлять имперским сверхоружием вроде ЗС, Сокрушителя солнц и другими сложными системами ОМП. Особенность ключа в том, что он обычно невидим (поэтому палачи его не заметили, а Палпатин не удосужился им сообщить, поскольку уже много лет не удосуживался помнить о таких мелочах – Траун и Вейдер помнили о них за него) и передаётся усилием воли от носителя к носителю, его нельзя снять с трупа. Ключ для Пеллеона, даёт понять Траун – и умирает.

Пеллеон ждёт на посадочной площадке. Его надежда рушится: мастер Скайуокер, обещавший привезти гранд-адмирала живым, привозит только замученное тело. Душераздирающая сцена.

От горя Пеллеон на грани истерики и ведёт себя неадекватно (автор не описывает это, только упоминает в разговоре Люка и Леи – как не описывает и детали пыток). В конце концов ему вкалывают сильное успокоительное и укладывают в постель. Ночью он просыпается, спускается в ледяные пещеры, где находится морг базы, и укрывает мёртвого Трауна своим одеялом. Садится рядом и явно намеревается замёрзнуть. Ещё одна душераздирающая сцена. Приходит Люк, приносит Пеллеону куртку с обогревом, они беседуют. Люк ему рассказывает, как всё было – о смерти Вейдера, о помощи Айсард, о том, как не смог спасти Трауна от смерти. Пеллеон вроде верит и больше не упрекает его в нарушении слова. Что вы собираетесь делать, спрашивает джедай. Не знаю, говорит Пеллеон; Палпатин - законный император, мы присягали ему и не хотим становиться мятежниками. Не желаем гражданской войны - но какой у нас выход? Только путч. Либо пытки и смерть, а это значит гибель армии, а ведь вонги могут вернуться, когда снова накопят сил... За нами почти весь флот, но у императора чудовищные орудия, Звёзды смерти и тому подобное. Гражданская война обойдётся всем очень дорого.

Нет, говорит Люк, орудия эти не только у императора, Пеллеон, они есть и у вас. Вы можете их у него отобрать, если надо.

И передаёт ему командный ключ.

Дальше всё быстро и просто. Пеллеон берёт с собой тело Трауна, а также Люка и его учеников и отбывает к своим коллегам с ключом ко всему ужасному могуществу империи. Члены адмиралитета решают судьбу государства демократическим голосованием. Через сутки флот ИВС – флот гранд-адмирала Трауна – является к Корусканту. Им заступают дорогу ученики Палпатина на страхолюдных машинах, но Пеллеон с помощью ключа берёт эти машины под контроль, а джедаи во главе с мастером Люком обезвреживают темнушников. Флот не теряет ни единого корабля. Военные высаживаются в столице. Бой им даёт только стража и оставшиеся ученики императора. Побоище во дворце чудовищно, но конец предсказуем: десантники и джедаи методично зачищают всех и арестовывают Палпатина. Пеллеон смотрит на убийцу своего друга, направляет на него бластер – и не знает, что делать. Горе и гнев подсказывают пристрелить – но он, Пеллеон, принёс присягу этому человеку. Совесть и разум говорят, что императора надо судить, однако нынешний Палпатин – чудовище Тьмы. Кто будет охранять его до и во время суда? Кто имеет право судить его? Как адекватно его покарать?.. Пеллеон опускает оружие.

Тут вмешивается Хан Соло, генерал Альянса. Он просто подходит к Пеллеону и говорит: вы неправильно делаете, адмирал, я всё понимаю, но зря вы так мучаетесь. Смотрите, я покажу.

Он снова поднимает руку Пеллеона с бластером, наводит дуло на Палпатина и помогает нажать на спуск.

Конец империи ситхов.

Военные формируют временное правительство, в котором находится место и для умеренных представителей Альянса, получивших амнистию (то есть для Мон Мотмы и Леи с компанией). Главой правительства единодушно избирают Пеллеона, которому чужда жадность и диктаторские амбиции. Особо зарвавшихся и надоевших населению моффов смещают, темнушники и другие вредные элементы подвергаются скоростной зачистке, в ряде лояльных провинций назначают выборы. Поскольку управлять империей оказывается неожиданно хлопотно, а также тяжко и сложно, военные начинают думать о новой модели сената. Таким образом величайшая страна Далёкой-далёкой галактики предпринимает первые шаги назад к демократии.

Пеллеон хоронит Трауна на Нирауане, в столице химерной «империи» гранд-адмирала в Неизведанных регионах, и возвращается на Корускант. Он привозит с собой двухлетнего мальчика, совершенно светлокожего и сероглазого – генетического сына/клона Трауна, созданного с имплантацией человеческих генов для фенотипической маскировки. Пеллеон усыновляет этого малыша; автор намекает, что использованные человеческие гены принадлежат ему самому, но не педалирует тему.


***


Такова в общих чертах сюжетная канва романа «Тигель», созданного как пропагандистский антиимперский проект в конце 30-х годов ПБЯ. Роман этот сделал ряд вещей правильно.

- Во-первых, он тщательно описал войну и военные действия, не брезгуя углублением в ТТХ крейсеров, бластеров и силовых щитов – один из признаков, по которым проимперские читательские массы распознавали «свою» литературу. «Тигель» состоит из трёх книг, причём вторая, посвящённая войне против юужань-вонгов, в несколько раз длиннее первой и третьей. Это именно то, чего целевая группа ожидала от правильного альт-исторического сценария.
- Во-вторых, автор (дроид по видовой принадлежности) воздержался от какого-либо элитизма и презрительной либеральной интеллектуальщинки, проявляя вместо этого огромное уважение к простым солдатам, защитникам родины – ещё один жирный плюс книге с точки зрения её целевой группы.
- В-третьих, сюжет хитро вбивал клин между сторонниками Трауна и поклонниками Палпатина, которые и без того представляли собой два разных, хоть и пересекающихся множества.
- В-четвёртых, если ужасы войны описывались скупыми словами, то в финальной книге о смерти Трауна роман беспощадно и очень искусно давил на эмоции.

Ошибочны в проекте были два момента. Во-первых, неверное понимание мотивов читающей проимперской публики, главной целевой аудитории романа. Описанный в "Тигеле" вариант её на самом деле совершенно устраивал, потому что эта публика в большинстве своём таки действительно в первую очередь хотела бы пост-фактум спасти те самые 365 триллионов, а не подрочить на величие империи, Трауна и Палпатина. Республиканское начальство проекта верило, что публика хочет именно подрочить, решило устроить ей жёсткий облом под маской проимперской книги – и само обломалось: прочитавшая «Тигель» часть ЦА восприняла альт-исторический сценарий одобрительно, ничуть не растеряв при этом свою проимперскость. У публики авторская антиимперская критика прошла практически незамеченной. Досужие аналитики соответствующих убеждений, конечно, пронзили смысл и цель проекта и щедро полили презрением его заказчиков. «Вы хотели наплевать нам в душу, описывая гибель Митт‘рау‘нуруодо от имперских пыток? Вы идиоты. Мы и так знаем, что его ждало бы что-то подобное, он ведь и в реальности погиб от рук вас бездарей и подлецов. Такова судьба настоящего человека, гения и патриота в мире, которым правят Свет в лице джедаев и Тьма в лице ситхов. Чума на оба ваши дома. Да здравствует человеческая империя, да здравствует разум!»

Во-вторых, у "Тигеля" был немного слишком высокий литературный уровень. Это помешало ему стать по-настоящему массовым чтивом. Проспонсированная правительством реклама романа была огромной, а текст немедленно слили в свободный доступ, но количество его читателей тем не менее уступает числу потребителей имперской ревизионистской продукции. Книга просто слишком хорошо написана, «с претензиями». Взять хотя бы её метафорическое название: "Тигель" в романе - имя военной стратегии, которую Траун выработал против юужань-вонгов, и одновременно то, что происходит по ходу действия со всей империей, с повстанцами, с оккупированными планетами и с ним самим. Нанятый республиканцами дроид-писатель был по-настоящему талантлив, не на шутку проникся материалом, и у него получилась книга, а не памфлет. Впоследствии "Тигель" вошёл в литературную историю как первый по-настоящему заметный и масштабный роман о Трауне, Палпатине, империи и об ошибках республиканцев в войне против юужань-вонгов.

"... - А это мозг украинца, 50000 долларов.

- А что так дорого?
- Так им же совсем не пользовались!"

Нехорошо вроде так говорить, тем более если ты сам отчасти украинец. Но:

14.18.15 Сообщение от ополченца с позывным Багет.

"Здравствуйте, на днях наша разведка обнаружила данные из разряда "нарочно не придумаешь". Оказывается, из-за нехватки артиллерии и военной техники свидомые трудятся днём и ночью НА ЖАРЕ, чтоб создать видимость ложной цели на поле боя. А вот с настоящей техникой не всем батальонам видно повезло. Привожу дословное объяснение укров:"Отi ненависнi сепари побачуть цель i будуть по нiй гасити, а патрiоти в цей час нанесуть удар РЕШАЮЩИЙ!" Передаём привет всем свидомым и уверяем, что их старания видно даже невооружённым глазом (не то что с беспилотника), но если хотят пусть и дальше стараются - никогда так не смеялся! Нет, ну серьёзно мы как с пацанами увидели чуть не померли со смеху - и вот с этим они хотят на нас наступать!"



(с) http://vk.com/strelkov_info?w=wall-57424472_70540


Они правда глупые. Глупые-глупые, как пеньки, из украинцев четверть века такие дрова воспитывали. Воспитали. Злобные, как черти, но главным образом идиоты. Они нажираются наркоты, потом шагают в атаку, на минутку чувствуя себя киборгами, ложатся пачками и гниют вдали от родимой хаты:

Приехав на брошенную усадьбу несколько дней назад, ее хозяин едва не задохнулся. С совсем близкого расстояния тянуло невыносимым трупным смрадом. «Наверное, и в противогазе трудно было бы дышать», - рассказал потом военный пенсионер. Тут же он увидел четверых вооруженных бойцов армии ДНР. «Ребята, что здесь такое было, - поинтересовался хозяин разбитого дома, - рядом словно гора трупов разлагается!» «Угадал, отец, - ответили бойцы, - на нас совсем недавно пошла в атаку целая рота «укропов». Мы глядим и не поймем – они что, все обкуренные? Открыли по ним огонь, а они все равно идут. Украинское командование, видно, скрывает потери среди своих войск, поэтому трупы и не забирает. А жара, сам видишь, какая стоит. Мы и сами тут задыхаемся."

(с) http://vk.com/strelkov_info?w=wall-57424472_70552


А потом их тела жрут собаки, и этих собак приходится убивать - они превращаются в людоедов, запоминают, что человек - та же пища. Хоть бы собак пожалели, придурки нацистские. Впрочем, не могут. Они так далеко, на три шага, не думают, им и полмысли непосильная задача.

Хунта, конечно, не такие дебилы, хотя вот укросолдаты в лице некоего И. Гофмана считают иначе. Но уж каков приход, такова и кукла попа. Боец Игорь Гофман просто не понимает, что задача Турчинова - угробить его, Гофмана, сотоварищи, поскорей и поэффективнее, сделать кормом для псов. Этим Турчинов и занимается, прикрываясь идиотической показухой. Для большинства бойцов сойдёт. А что оно не сошло для Гофмана, так у него и фамилия подозрительно неукраинская, немецко-еврейского типа. Просто трагедия смеси образов мысли - приличного, привитого в семье, с бандеровским, вбитым телевизором и школой. Достаточно ума, чтобы понять, насколько начальственная показуха дебильна, но не достаточно для понимания, что это, собственно, показуха + чему она служит. И уж точно не достаточно для того, чтобы не оказаться в рядах ВСУ. Где это видано, чтобы еврейский мальчик вляпался в американскую колониальную войну на правах пушечного мяса? Только на Украине. Постсоветская укрокультура сделает идиота из кого угодно, хоть из этнического русского, хоть из татарина, хоть из немца.

Сейчас пишут, укры собираются в летний котёл наступать. Пожелаем же им удачно свариться.

P.S. Почему я, собственно, так цинично пишу, не жалея сородичей, бывших сограждан? Я считаю, что каждый человек сам кузнец своих извилин. Мне тоже в детстве и юности гадил в мозги "Огонёк", "Свобода" и прочие голоса загробного мира, да и незалежности я успела хлебнуть - но я как-то вычистила из головы эту дрянь. С огорчением, болью, с заносами по пути, но соображать научилась. А кто не вычистил, тот сам себе теперь собачий корм. Не жалко, нет. Всё сострадание, сколько есть, принадлежит Донбассу.

как Бонни и Клайд

"Оно" - не очень хороший роман. Я не мучаюсь, дочитывая, но педантично перечисленные, обильные клишовые подробности конфликта героев с чудовищем делают смешной историю, которая должна быть страшной, так что самое ценное в книге - псевдоисторические экскурсы. Например, рассказ старого аптекаря мистера Кина о расстреле банды Брэдли законопослушными обитателями новоанглийского городка:

— Шериф провел в городе целый день, все так. Он собирался поохотиться на птиц, но очень быстро передумал, когда Лол Мейкен пришел к нему и сказал, что во второй половине дня ждет в гости Эла Брэдли.
... В хит-параде ФБР Брэдли никогда не был врагом общества номер один, но они его разыскивали, где-то с 1928 года. Эл Брэдли и его брат Джордж ограбили шесть или семь банков на Среднем Западе, а потом похитили одного банкира, ради выкупа. Деньги им заплатили — тридцать тысяч долларов, по тем временам большая сумма, — но банкира они все равно убили.
К тому времени на Среднем Западе земля стала гореть под ногами банд, и Эл с Джорджем вместе со своими крысенышами подались на северо-восток. Они арендовали большой фермерский дом на окраине Ньюпорта, неподалеку от «Рулин фармс».
[Spoiler (click to open)]Случилось это в жаркие дни двадцать девятого, в июле, августе, может, в начале сентября… Не знаю, когда именно. Состояла банда из восьми человек. Эл Брэдли, Джордж Брэдли, Джо Конклин, его брат Кэл, ирландец Артур Мэллой, которого прозвали Слепой Мэллой, потому что при сильной близорукости он надевал очки только в случае крайней необходимости, и Патрик Гоуди, молодой парень из Чикаго, по слухам, одержимый убийствами, но красивый, как Адонис. Компанию им составляли две женщины, Китти Донахью, гражданская жена Джорджа, и Мэри Хоусер, подруга Гоуди, но которую иногда пускали по кругу, согласно тем историям, что мы услышали позже.
По приезде сюда они сделали одно неправильное предположение, сынок: решили, что они в полной безопасности, раз уж находятся так далеко от Индианы.
Какое-то время они сидели тихо, потом заскучали и захотели поохотиться. Оружия им хватало, а патронов — нет. И седьмого октября они приехали в Дерри на двух автомобилях. Патрик Гоуди повел женщин по магазинам, тогда как другие мужчины зашли в Магазин спортивных товаров Мейкена. Китти Донахью купила платье в Универмаге Фриза. В нем и умерла два дня спустя.
Лол Мейкен обслуживал мужчин сам. Он умер в 1959 году. Ожирение, сердце и не выдержало. Впрочем, он всегда был слишком толстым. Но на зрение не жаловался и, по его словам, узнал Эла Брэдли, едва тот вошел в магазин. Подумал, что узнал и остальных, сомневался только насчет Маллоя, пока тот не надел очки, чтобы получше разглядеть ножи, выставленные под стеклом.
Эл Брэдли объяснил цель их прихода: «Мы бы хотели купить патроны».
«Что ж, — говорит Мейкен, — вы обратились по адресу».
Брэдли протянул ему список, и Лол громко его зачитал. Бумажка эта затерялась, но насколько я знаю, Лол говорил, что от этого списка внутри у него все похолодело. Они хотели купить пятьсот патронов тридцать восьмого калибра, восемьсот сорок пятого, шестьдесят пятидесятого, таких больше не делают, ружейные патроны с крупной и мелкой дробью, тысячу патронов двадцать второго калибра, для длинноствольных и короткоствольных винтовок. Плюс — отметь это — шестнадцать тысяч патронов для автомата сорок пятого калибра.
... «Это крупный заказ, парни», — говорит Лол.
«Пошли, Эл, — вмешивается Слепой Мэллой. — Я же говорил тебе, что в таком занюханном городишке нам этого не купить. Поехали в Бангор. Боюсь, там тоже ничего нет, но хоть прокатимся».
«Не гоните лошадей, — невозмутимо говорит Лол. — Это чертовски хороший заказ, и я не хочу отдавать его тому еврею в Бангоре. Патроны двадцать второго калибра я могу дать вам прямо сейчас, а также ружейные патроны с мелкой дробью и половину — с крупной. Я могу дать вам по сто патронов тридцать восьмого и сорок пятого калибров. Что касается остального… — Тут Лол прикрыл глаза и принялся постукивать пальцами по подбородку, словно подсчитывая, сколько ему потребуется времени. — Послезавтра. Как насчет этого?»
Брэдли улыбнулся во весь рот и сказал, что его это вполне устроит. Кэл Конклин все-таки попытался склонить остальных к поездке в Бангор, но его не поддержали.
«Слушай, если ты не уверен, что сможешь выполнить этот заказ, скажи об этом прямо сейчас, — обратился Эл Брэдли к Лолу, — потому что парень я хороший, но злить меня не надо. Понимаешь?»
«Конечно, — кивает Лол, — и вы получите все необходимые вам патроны, мистер?..»
«Мистер Рейдер, — отвечает Брэдли. — Ричард Ди Рейдер, к вашим услугам».
Он протянул руку, и Лол крепко ее пожал, радостно улыбаясь.
«Очень рад нашему знакомству, мистер Рейдер».
А когда Брэдли спросил, когда ему и его друзьям лучше подъехать, чтобы забрать товар, Лол Мейкен ответил вопросом на вопрос: «Как насчет двух часов?» Они решили, что время это их вполне устроит, и ушли. Лол проводил их взглядом. Они встретили двух женщин и Гоуди на тротуаре. Лол узнал и Гоуди.
... Остаток этого дня и весь следующий он говорил мужчинам, которые заходили в его магазин, что знает, кто охотится в лесах на границе Дерри и Ньюпорта, стреляет в оленей, куропаток и еще бог знает в кого из канзасских пишущих машинок. Банда Брэдли. Он в этом нисколько не сомневался, потому что узнал их всех. Лол называл мужчинам время, когда ожидал вновь увидеть банду в своем магазине. Говорил, что обещал Брэдли патроны, которые тот хотел получить, и намеревался сдержать обещание. ... Полагаю, он рассказывал только тем, кому мог доверять.
... Я зашел к Лолу около десяти утра, на следующий день после первого визита Брэдли. Зашел только с тем, чтобы узнать, готовы ли фотографии с моей последней пленки — в те дни проявкой пленки и печатанием фотографий занимался только Мейкен — но, получив фотографии, я сказал, что прикуплю патроны для моего «винчестера».
«Собрался пострелять дичь, Норб?» — спросил меня Лол, передавая патроны.
«Возможно, удастся уложить нескольких вредителей», — ответил я, и мы посмеялись. ... Я о том, сынок, что городок маленький, новости распространяются быстро, по-другому и не бывает. Если сказать нужным людям, то все, кто должен знать, узнают… ты понимаешь, о чем я?
... На следующий день я принес в аптеку карабин, а Боб Таннер, который работал усерднее всех, кого я потом нанимал, прихватил с собой охотничье ружье своего отца. Где-то в одиннадцать к нам заглянул Грегори Коул, чтобы купить питьевой соды, и я готов поклясться, что у него из-за пояса торчала рукоятка кольта сорок пятого калибра.
«Только не отстрели себе яйца из этой штуковины», — пошутил я.
«Ради этого я прошел весь путь из Милфорда, и у меня жуткое похмелье, — говорит он. — Наверное, кому-то я отстрелю яйца еще до захода солнца».
Примерно в половине второго я повесил на дверь табличку «СКОРО БУДУ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЯВИТЕ ТЕРПЕНИЕ», взял карабин и вышел через черный ход в переулок Ричарда. Спросил Боба Таннера, пойдет ли он со мной, но он сказал, что хочет закончить приготовление лекарства для миссис Эмерсон и присоединится ко мне позже. «Оставьте мне одного живого», — попросил он, но я честно признал, что обещать этого не могу.
Канальная улица полностью опустела — ни автомобилей, ни пешеходов. Разве что время от времени проезжал грузовичок с товарами. Я увидел Джейка Пиннета, пересекающего улицу, и в обеих руках он держал по винтовке. Он встретился с Энди Криссом, и вдвоем они пошли к одной из скамей, которые стояли там, где теперь Военный мемориал… ты знаешь, где Канал уходит под землю.
Пити Ваннесс, Эл Нелл и Джимми Гордон сидели на ступенях здания суда, ели сандвичи и фрукты из корзинок для ленча, чем-то менялись. Совсем как дети на школьном дворе. Все при оружии. Джимми Гордон принес с собой «Спрингфилд» времен Первой мировой войны, и винтовка, казалось, размером превосходила его.
Я увидел парнишку, который шагал к Подъему-в-милю… думаю, это был Зак Денбро, отец твоего давнего друга, того самого, который стал писателем, и Кенни Бортон крикнул ему из окна читальной комнаты «Кристиан сайенс»: «Тебе пора убраться отсюда, парень; сейчас начнется стрельба». Зак глянул ему в лицо и умчался со всех ног.
Везде я видел мужчин, вооруженных мужчин, они стояли в дверных проемах, и сидели на ступенях, и выглядывали из окон. Грег Коул сидел в дверном проеме чуть дальше по улице. Кольт лежал у него на коленях, а два десятка патронов он поставил рядом с собой, как оловянных солдатиков. Брюс Джейгермейер и этот швед, Олаф Терамениус, стояли в тени, под козырьком кинотеатра «Бижу».
... Я помню шум ветра, сынок. ... Я помню, как шумел ветер, когда часы на здании суда пробили дважды. Боб Таннер подошел ко мне сзади, а я так нервничал, что едва не снес ему голову.
Он только кивнул мне и пересек улицу, направляясь к «Бакалее Вэннока», а за ним тянулась его тень.
Ты мог бы подумать, что народ начал расходиться, когда прошло сначала десять минут, пятнадцать, двадцать? Но никто не ушел. Все просто ждали. ... Мы знали. Никто об этом не говорил, ни у кого не возникло и мысли сказать: «Ладно, давайте подождем до двадцати минут третьего, а потом, если они не приедут, я пойду работать». Улица по-прежнему пустовала, но в два двадцать пять два автомобиля, красный и темно-синий, спустились с холма Подъем-в-милю к перекрестку. «Шевроле» и «ласалль». Конклины, Патрик Гоуди и Мэри Хаузер сидели в «шевроле», братья Брэдли, Мэллой и Китти Донахью — в «ласалле».
Въехали на перекресток, как и положено, а потом Эл Брэдли нажал на педаль тормоза так резко, что «шевроле», за рулем которого сидел Гоуди, едва не врезался в «ласалль». Слишком уж пустынной была улица, и Брэдли это понял. Он давно уже превратился в зверя, а для того, чтобы развился звериный инстинкт самосохранения, много времени не требуется, особенно если тебя четыре года гоняют, как колонка в кукурузе.
Он открыл дверцу «ласалля», постоял на подножке, а потом рукой дал знак Гоуди — мол, возвращаемся. Гоуди спросил: «Что, босс?» — я ясно расслышал эти два слова, единственные услышанные мною из тех, что произнес кто-то из них в тот день. Еще я помню солнечный зайчик. От карманного зеркальца. Мэри Хаузер в тот самый момент пудрила носик.
Именно тогда Лол Мейкен и Бифф Марлоу, его помощник, выбежали из магазина. «Руки вверх, Брэдли, вы окружены!» — крикнул Лол, но прежде чем Брэдли успел оглядеться, открыл огонь. Первый раз промахнулся, вторую пулю всадил в плечо Брэдли. Тут же хлынула кровь. Брэдли другой рукой ухватился за дверную стойку «ласалля», нырнул обратно в кабину. Включил передачу, и тут выстрелы загремели со всех сторон.
Закончилось все за четыре, может, пять минут, но тогда минуты эти сильно растянулись. Пити, Эл и Джимми по-прежнему сидели на ступенях здания суда и всаживали пулю за пулей в задний борт «шевроле». Я видел, как Боб Таннер стреляет, опустившись на одно колено. Джейгермейер и Тераминиус палили в правый борт «ласалля» из-под козырька кинотеатра. Грег Коул стоял в ливневой канаве, обеими руками держа кольт сорок пятого калибра, и раз за разом нажимал на спусковой крючок.
Пятьдесят, может, и шестьдесят мужчин стреляли одновременно. После того как все закончилось, Лол Мейкен выковырял тридцать шесть пуль из кирпичных стен своего магазина. И сделал он это три дня спустя, когда все, кто хотел, уже успели подойти и перочинным ножом добыть себе сувенир. В какие-то моменты казалось, что это битва на Марне. И вокруг магазина Мейкена пули повыбивали многие окна.
Брэдли начал разворачивать «ласалль» и делал это быстро, но к тому времени, как автомобиль описал полкруга, пули пробили все четыре колеса. Вдребезги разлетелись и фары, и ветровое стекло. Слепой Мэллой и Джордж Брэдли отстреливались из пистолетов через опущенные стекла задних боковых дверец. Я видел, как одна пуля попала Мэллою в шею и буквально разорвала ее. Он выстрелил еще дважды и упал на дверцу со свисающими вниз руками.
Гоуди попытался развернуть «шевроле», да только врезался в зад «ласалля» Брэдли. Тут для них все и закончилось. Передний бампер «шевроле» зацепился за задний бампер «ласалля», и они лишились последнего шанса выехать с перекрестка.
Джо Конклин вылез с заднего сиденья, встал на перекрестке с пистолетами в обеих руках и открыл огонь. Стрелял он в Джейка Пеннета и Энди Крисса. Эти двое скатились со скамьи, где сидели, на траву. Энди принялся орать: «Меня убили! Меня убили!» — но ни одна пуля его не задела; как и Джейка.
Джо Конклин успел расстрелять все патроны, прежде чем в него попали. Полы его расстегнутого пиджака подхватил ветер, ветер дергал штанины его брюк, словно какая-то женщина, которую Джо не видел, пыталась их обметать. Из машины он вылез в соломенной шляпе, но ее сорвало с головы, и все увидели, что волосы расчесаны на прямой пробор. Один пистолет он сунул подмышку, второй стал перезаряжать, когда чья-то пуля сразила его, и он повалился на землю. Кенни Бортон потом похвалялся, что именно он уложил Джо, но это мог быть кто угодно.
Брат Конклина, Кэл, выскочил из машины, как только Джо упал, и тут же рухнул рядом с дырой в голове.
Потом вылезла Мэри Хаузер. Может, она хотела сдаться, не знаю. В правой руке она по-прежнему держала пудреницу, в зеркало которой смотрела, когда пудрила носик. Она что-то кричала, но грохот выстрелов не позволял расслышать слова. Пули летали вокруг нее. Одна вышибла пудреницу у нее из руки. Она попыталась вернуться в салон, когда пуля попала ей в бедро. Но ей все-таки удалось залезть на переднее сиденье.
Эл Брэдли до отказа вдавил в пол педаль газа, и ему удалось сдвинуть «ласалль» с места. Он протащил за собой «шевроле» футов десять, прежде чем сорвал с него бампер.
Парни поливали «ласалль» свинцом. Все окна выбили. Одно крыло валялось на земле. Убитый Мэллой висел на дверце, но оба брата Брэдли были живы. Джордж отстреливался с заднего сиденья. Его женщина, мертвая, сидела рядом с ним: пуля попала ей в глаз.
Далеко Эл Брэдли не уехал. Скоро его автомобиль ткнулся в бордюрный камень и застыл. Он вылез из-за руля и побежал к Каналу. Его изрешетили пулями.
Патрик Гоуди выскользнул из «шевроле» с таким видом, будто собирается сдаться, но потом выхватил револьвер тридцать восьмого калибра из наплечной кобуры. Нажал на спусковой крючок раза три, стреляя наобум, а потом рубашка вспыхнула у него на груди. Его отбросило на борт «шевроле», он заскользил по нему, пока не уселся на подножку. Патрик выстрелил еще раз и, насколько мне известно, только эта пуля и задела одного из нас. Отрикошетила от чего-то и черканула по руке Грега Коула. Оставила шрам, который он, напившись, всем показывал, пока кто-то, может, Эл Нелл, не сказал ему, отведя его в сторону, что о случившемся с бандой Брэдли лучше помалкивать.
Хаузер вновь вылезла из машины, и на этот раз ее желание сдаться не вызывало сомнений, потому что она подняла руки. Может, никто и не хотел ее убивать, но она оказалась под перекрестным огнем, и погибла под пулями.
Джордж Брэдли сумел добежать до той скамьи около Военного мемориала, а потом чей-то выстрел из ружья разнес ему затылок зарядом дроби. На землю он падал уже мертвым, надув в штаны.
... Они стреляли по автомобилям еще минуту или две, прежде чем огонь начал стихать. ... Когда у мужчин закипает кровь, остывает она не сразу. Именно тогда я огляделся и увидел шерифа Салливана за спинами Нелла и других, расположившихся на ступенях здания суда. Он стрелял в «шеви» из помпового ружья «ремингтон». Не позволяй никому говорить, что его там не было; Норберт Кин сидит перед тобой и говорит тебе, что он там был.
К тому времени, когда стрельба прекратилась, эти автомобили уже и не выглядели, как автомобили — просто рухлядь с валяющимися вокруг осколками стекла. Люди двинулись к ним. Никто не говорил ни слова. Тишину нарушали лишь завывание ветра да хруст стекла под сапогами. Именно тогда началось фотографирование. И ты должен знать — когда дело доходит до фотографий, история заканчивается.


- из романа "Оно"

просто так

Когда ракета рвёт по вертикали
затем, чтоб гробануть бомбардировщик,
не дав ему сронить ядрёну бомбу
на некий центр, что тянется вдоль Волги
и повторяет все её изгибы,
как мы порой ладонью повторяем
изгиб бедра любимого созданья,
которое немедля говорит:
«Не трожь бедро, на нас уже глазеют!» —
и вы покорно прячете хваталку
в излишне тесный боковой карман,
который вдруг косым своим разрезом
напомнит вам татарских интервентов,
речушку Калку, поле Куликово
и многое другое… Но ракета,
пока вы это пристально читали,
уже бомбардировщик гробанула,
о чём имею счастье доложить!

(с)