Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Трансниггерофобия

"Я идентифицирую себя как боевой вертолёт. С самого детства я мечтал о том, как буду парить над рисовыми полями и сбрасывать огромные горячие бомбы на противных иностранцев. Люди могут сказать, что парень не может стать вертолётом и я просто ёбнулся вкрай, но мне всё равно, я прекрасен. Я нашёл пластического хирурга, который установил на моё тело винты, 30 мм пулемёты и ракеты Hellfire класса воздух-земля. Отныне я хочу, чтобы вы звали меня Апач и уважали моё желание летать и устраивать бессмысленную резню. А если вы не станете этого делать, то вы вертолётофобы и, скорей всего, любите жариться под винт. Благодарю за понимание." (с)

Перебранка между Перумовым и Щербой

http://postum-main.livejournal.com/444737.html?thread=4447809#t4447809

Наталья Щерба (vasilisa_ogneva), русскоязычная украинка, поддерживает укронацистский "Евромайдан", где руководит, среди прочих укропитеков, бросивший клич "Москалей на ножи!" Тягнибок. Майдан бросается на людей, калечит ментов, ломает здания, призывает к свержению законно избранной власти, которую считает прорусской, и всячески загаживает Киев под нацистские песни и вопли "хто не скаче, той москаль". Сама Щерба от своего имени такого вроде бы пока не кличет, но выражает майдану всяческую поддержку. При этом печатается она, как множество других украинских свидомых пысьменныков, почему-то в Москве, Россия, а не во Львове. И гонорары, соответственно, получает русские. Москальские.

Перумов (captain_urthang) - ныне живущий и работающий в США - заметил в поведении Щербы и её единомышленников некоторое противоречие и разразился гневным призывом освободить этих цивилизованных европейских людей от гнетущего их москальского ига, сиречь от российских изданий и денег:

C нетерпением жду того момента, когда русский фэндом и сообщество тех, кто пишет фантастику по-русски наконец-то вышвырнет пинком под зад с русских конвентов всю эту помаранчевую сволочь, всех этих дубинянских, сидюков, щерб и иже с ними. А ещё с нетерпением жду, когда те же свидомые письменники перестанут издаваться на поганой москальско-кацапской мове, печататься в москальско-кацапских издательствах и получать грязные деньги от москальско-кацапского бизнеса.
Пусть себе издаются в Лiтописи или что них там еще в богоспасаемом Львiве есть?

Потому что или ты пишешь и издаешься на русском и в России -- или ты старательно скачешь, "ибо не москаль", вместе с теми, кто орёт "москалей на ножи". И третьего не дано.


Щерба по этому поводу на него обиделась:

Честно говоря, такое жестокое разочарование. Когда-то в далёком 2008-м я разрывалась между вашим мастер-классом по фэнтези и мастер-классом Сергея Лукьяненко по фантастике. Выбрала фантастику, потому как подходило по теме. Теперь понимаю, как же мне повезло.


Страшно подумать, какое разочарование ждёт её, когда она побеседует о майдане с Лукьяненко:)))

Всё это немного смешно и печально. Лично я ничего не имею против Щербы, я её совершенно не знаю. А в целом. Не хочешь, чтобы в тебя летели тухлые яйца - не стой рядом с теми, чья морда их просит. Простой принцип, правда? Не хочешь разозлить русских - не вписывайся с русофобами за их политические цели. Просто, как дважды два. Но вот же, не понимают. Интересно, если крикунов про "хто не скаче, той москаль" действительно попросят с русского книжного рынка к чертям, до них наконец дойдёт?

Долг и личное ("Конгрегация")

К http://nadiayar.livejournal.com/1122570.html - соответственно, спойлеры к книгам; под кат не кладу, кто не хочет читать - проматывайте.

Почему я не согласна, что Курт Гессе как он есть в "Стезе смерти" просто ставит служебное, общественно важное - долг - выше личного, как выразилась rotstein31?

Встречный вопрос: о каком личном речь? О любви?..

Рассмотрим сначала другую возможность: речь идёт о том влиянии и тех шансах изменить общество и Конгрегацию, которые предлагает ему Мельхиор. Но - это ведь тоже не личное, а некое моральное долженствование, просто не то, которое Курт признал за собой, когда давал клятву инквизитора. В личных интересах могла бы быть карьера, но Курт этим похвально не заморочен. Он выбивает себе свободу, чтобы независимо работать, а остальное - роскошь, комфорт, вкусная дорогая пища - для него даже не соблазн. Прирождённый спокойный аскет, без крайностей.

Любовь? Но, простите - какая любовь?? Разве Курт любил Маргарет после того, как обнаружились её преступления и был снят приворот? Разве он погубил и отправил на костёр свою возлюбленную? Слово Курту:

[Spoiler (click to open)]
— Я не сомневался, — заговорил он снова спустя полминуты. — Когда сама мысль затеять все это пришла мне в голову — я не сомневался. И после, до самого конца… Может быть, я просто запретил себе все мысли об этом, чтобы не сорваться. Но теперь… (...) Ведь дело в том… понимаете, отец, дело в том, что я до сих пор не порицаю себя за это. Не сожалею. (...) Меня не тревожит то, что я в течение месяца методично вел к смерти и лгал в лицо — с улыбкой лгал — женщине, которая меня любила. Которую всего несколько дней назад любил без памяти. Это все исчезло, когда я узнал, что она такое. Просто исчезло. Ушло. Тотчас. И у меня в душе не дрогнуло ничего; вы понимаете? Но это должно быть, ведь так? Это свойственно человеку, это в порядке вещей. Тогда почему все случившееся не взволновало меня?


Это он говорит своему старому воспитателю, сам будучи в некотором замешательстве от однозначности собственных реакций, не схожих с реакциями подавляющего большинства людей. А вот встреча с Маргарет незадолго до казни:

— Я… — голос ее сорвался; Маргарет судорожно сглотнула, переведя дыхание, и договорила: — Я хочу знать, когда все, что между нами было, стало игрой.
— Всегда, — отозвался он просто и, перехватив ее взгляд, уточнил: — С того дня, когда я понял, что Филиппа убила ты. Ты это хотела узнать?
(...)
— Ты говорил, что…
Маргарет запнулась, боясь вымолвить хоть слово, боясь с первым же звуком выпустить на волю слезы; он вздохнул.
— Что люблю тебя? Говорил.
— И ты так просто… вот так просто… сменил любовь на ненависть?
— Ты хотела, чтобы я сказал тебе то, что ты и сама знаешь? Ты хочешь услышать это именно от меня? Хорошо. Слушай. Будем логичны, — предложил Курт по-прежнему спокойно. — Что есть такое — «любовь»? Это удовлетворение от того, что находишь человека, соответствующего твоим представлениям об идеальном друге и — любовнике. Любовнице, в моем случае. Идеальной любовницей ты была. Мне будет сложно найти нечто похожее в будущем… Но у меня впереди еще много времени. Что такое идеальный друг? Это тот, кто разделяет твои представления о мире, о человеке, обо всем; мелкие несхождения во взглядах допустимы, но ограничены. И отсюда, милая, возникает вопрос: а по какой причине я должен продолжать любить человека, который в корне отличен от меня? До того дня, когда я узнал, что ты вот так просто, словно муху смахивая со стола, убиваешь человека — это было… Однако, люби я тебя хоть и до полусмерти, до исступления, сколь угодно глубоко и искренне, это ничего бы не изменило — ну, разве, сейчас, стоя перед тобой, я, быть может, давился бы слезами, как ты. Ситуация проста, Маргарет: я инквизитор, а ты — уж прости за vilitas verborum — ведьма. Убивающая людей. Мой долг — остановить тебя любыми способами.


Слова Курта совершенно однозначны, по-моему, даже прибавить нечего. Его любовь просто исчезла, как только он узнал, что Маргарет ведьма-убийца. (И как только перестал действовать приворот, добавлю; а была ли эта любовь настоящей хоть на йоту? Сомневаюсь. Сексуальное желание далеко не идентично любви, у мужчин во всяком случае.) Так в чём же заключалось то личное, которым Курт поступился, отправив её на смерть? В сомнительном удобстве иметь в любовницах эдакую графиню Батори, убивающую мужчин как мух, лишь только пресытится ими? Курт, в общем, не производит впечатления идиота.

Поступиться личным ради долга значит совсем другое. "Однако, люби я тебя хоть и до полусмерти, до исступления, сколь угодно глубоко и искренне, это ничего бы не изменило — ну, разве, сейчас, стоя перед тобой, я, быть может, давился бы слезами, как ты" - вот вариант, при котором Курт пожертвовал бы личным, своей любовью. Он этого не сделал. Нечем было жертвовать.

Остаётся ещё возможность считать, что он пожертвовал некоей щепетильной внутренней честью, которая для верящих в её существование является предпосылкой рукопожатности, но Курт-то в это не верит. Он не хотел бы считаться "рукопожатным", если бы познакомился с этой концепцией; его стошнило бы от самой идеи, как и меня тошнит, кстати. Если в мой блог случайно забрёл человек настолько неадекватный, что не верит, будто кого-то может тошнить от мысли считаться "рукопожатным", то сама я - живой пример "невозможного".

В этом раскладе я вижу важное отличие Курта Гессе от, например, такого великого жертвователя личным ради долга, как судья Дредд. Который любил своего брата, когда арестовал его и обрёк на двадцать лет адского лагерного труда, и продолжал любить его, когда застрелил его по возвращении домой. Любил, даже продемонстрировал это! Вот что переломало мне весь шаблон, когда я прочла их историю много лет назад. Как же меня та история, помню, грызла... Даже сейчас ещё корёжит от таких вещей. Поэтому меня так впечатлила линия Дилана Ханта и Гахериса Раде в "Андромеде". Одновременно любить человека и погубить его - я вряд ли способна на такой поступок, такое предательство и такую жертву. Чтобы я убила или преднамеренно сдала любимого человека на страшную кару, он должен сначала перестать быть любимым, а это у меня идёт со скрипом.

Сборник "От легенды до легенды" - отзывы!

Анастасия Тарасова, «Лучшая ошибка»

Самый буквально подходящий под конкурсную тему «Исправление ошибок» текст. Он почему-то не ощущается как подогнанный. Неожиданно даже нравится. Это похожая на фильмы вроде «Фантагиро» сказка. Она имеет такое же отношение к историческому и прочему реализму, как любая подобная сказка. О чём она? – О власти и ответственности королей, волшебстве и любви и о волшебстве любви. Об исправлении ошибок. Я предпочла бы завершить подобную вещь иначе, без очевидного хэппи-энда. По мне королева ушла бы с призраком, и я не нахожу это слишком мрачным. Нисколько. В реальности мертвецов хоронят не мёртвые, а живые; - впрочем, про реализм см. выше, а разговор короля и призрака по-настоящему пробирает. Хороший момент.


Ольга Фаор, «Первый снег»

Опять Большие Буквы, а нарочито фэнтэзийные имена и топонимы ужасающи. Из-за их корёжности сразу и не понять, что, кто, где и когда, и врубиться в эту весьма неплохую историю о том, как ученицы женской высшей школы отразили вражеский штурм, попутно обретя уверенность в своей судьбе и знание себя, само-приятие. Язык, к сожалению, вне зависимости от репортёра один и тот же, однако помимо этого образы девушек хороши, всех троих. За героинь – спасибо.


Элеонора Раткевич, «Волчья сила»

"Никакого Вечного Волка никогда не было - но его образ может являть собой негасимый идеал для новых поколений. Именно таким и должен быть новый человек! Сильным и свободным. Свободным от всех и всяческих предрассудков, от верований и привязанностей - и в первую очередь от так называемой морали. Именно она удерживает человечество от его стремления к вершинам духа! Ее следует сбросить с себя, как гнилую ветошь. Именно поэтому мы носим как воинский знак изображение Вечного Волка - вы понимаете, Дейген?
- Да, господин комендант, - негромко ответил переводчик. - Я понимаю."


Мир, очень схожий с нашим; примерно 1944 год. Экард дей Гретте, нацистский... да, пусть будет нацистский офицер в каком-то унылом – правда унылом – славянском краю в Восточной Европе. Дейген-полукровка, местный перебежчик, его переводчик, приравненный к «высшей расе» вроде как на испытательный срок. В деревнях комендантский час, поборы, террор, «непонятливое» население; в лесах неуловимые партизаны; в глазах всех этих местных «недочеловеков» - ненависть к оккупантам. У партизан есть в деревнях агенты, но кто же?? С востока уже приближается фронт, много месяцев, неумолимо, миля за милей, день за днём. У эгеров и варнаэ – то бишь, немцев и славян в варианте этого мира – тщательно похороненные, позабытые общие корни – мифология и легенды. То, что для эгеров – поставленный на службу расовой доктрине миф, для варнаэ – сказки. Сказки про Вечного Волка. Сказки же – деградировавшие мифы... Варнаэ, в отличие от эгеров, склонны принимать свои сказки всерьёз, и коменданта, походя оскорбляющего собственный символ, ждёт довольно-таки легендарный сюрприз.

Сначала мне очень понравился этот текст – в первой части, поданной с перспективы Экарда. Во, думаю, - явно же правильная и прекрасная вещь! Однако смена перспективы ей на пользу не пошла. Это, конечно, субъективно, но мне не нравятся положительные герои этого рассказа. Они неоригинальны, неинтересны и ничуть меня не привлекают. Хотя по всем параметрам должны бы: и люди вроде как почти наши, и дело их правое без сомнений. Но – не откликается ничего. Парадоксально, но эгеры мне понравились больше – в том смысле, что за ними интересней наблюдать. Такой самоослепленный и жёсткий человек, как Экард, всегда интересное зрелище, особенно когда мир вдруг разворачивается к нему не укладывающейся в усвоенный агитпроп стороной. «Недочеловеки» бьют «высших», и Вечный Волк почему-то предпочитает их, «дикарей» - а кроме того, оный Волк действительно существует. Замечательный звук – треск шаблона.

Всё это вкусовщина – знаю, от рассказа многие в восторге. Но я предупреждала, что все мои отзывы субъективны, иначе какой и смысл их писать. Мне кажется, что из идеи «Волчьей силы» можно было сделать больше. Было бы интересно, например, вот так: явление Волка обосновано не варнедской, а только и именно эгерской, «высшей» кровью Дейгена, и этот Волк точно таков, каким его себе представляет Экард, а именно демонический страшный зверь без привязанностей и морали, которому дорога своя шкура, свой интерес, поэтому стоящих на дороге и тем паче угрожающих ему соплеменников он порвёт без сомнений. Ну а на расовый модный бред ему наплевать – какая у зверя-демона раса? Он сам король горы, и вообще ему люди – пища. Оборотень – редко когда положительный персонаж, чаще всего это нечисть. Всё показать глазами коменданта. И, что касается этого коменданта с его людьми – лучше бы всё-таки не так сильно их ненавидеть. Герои в сознании автора предназначены для иного, их стоит не осуждать, не карать, а использовать для наилучшего выражения замысла. И если для этого надо предоставить слово злодею и даже оставить его, злодея, непокаранным и живым, то так и следует сделать.

PS. Понравилось "Я когда-то был старинным..." - открывающее пятый раздел стихотворение Алькор. Оно хорошее и правильное.

Roswell Conspiracies: Aliens, Myths and Legends

Попытки второй раз войти в одну и ту же реку редко кончаются хорошо - чем-либо, кроме разочарований. Например, когда пытаешься смотреть любимые мультики, будучи взрослым. Я полюбила "Roswell Conspiracies" уже в 18, теперь смотрю... и жаль, что на этом материале не сделали игровой сериал. Идея: инопланетные расы тайно живут на Земле уже очень давно, на встречах с ними основано множество легенд и мифов - оборотни, банши, йети, вампиры... Это - "чужие", которых наши предки приняли за сверхъестественных существ. В наши дни существует тайная организация, Альянс, которая ловит "чужих" и отражает их атаки и разнообразные коварные планы. Альянсом командует некто Джеймс Ринакер, генерал Ринакер. Этот человек уже лет шестьдесят выглядит на пятьдесят, почему-то это никого не смущает... Вот, кстати, первая серия (в трёх частях) на ютубе:



Другие серии там тоже есть. Теперь, десяток лет спустя, в глаза бросается многое, что тогда прошло мимо. Или я просто забыла. Например, тот факт, что Альянс - очевидные отморозки. Ринакер пытается убить Ника, и это никого не удивляет. Трублад лишь чуть огорчается, не более. А ведь Ник - не кто-нибудь, он сын пропавшего оперативника, их коллеги. Сколько ж это они народу так порешили?.. Основной мессидж сериала был ясен уже тогда, и я его до сих пор очень хорошо помню. "Если кто-то внушает тебе, что все чужаки - тайные замаскированные враги и лишь он может тебя от них защитить, только дай ему бесконтрольную власть, то этот человек и есть твой самый страшный враг." Это не значит, что все чужаки - друзья. Враги среди них есть, конечно, и не со всеми можно договориться. Демоны, например, тоже могут быть отражением какой-то расы незваных гостей. Враги рода людского, владельцы запретных знаний, повелители царства мёртвых... Ринакеру, по-моему, не хватает мифической маски.

Как ни странно, мне нравится Ник Логан, хотя это типичный положительный герой. "Портрет положительного героя" в интерьере. Но он интересный. Плюс пробивная сила - её бы в осмысленных целях. И - мысль, она уже тогда была: Шлейн - не просто партнёр, потенциальная любовь и друг Ника. Она - его душа, его стремление к правде. Душа героя дистанцирована от него, воплощена в иной форме потому, что он сам не знает себя, не знает правды о себе (отец - его второе я, одно с ним лицо, утраченная память и понимание сути дела). Ник бродит в потёмках, пытается отыскать выход - память, знание, свет - в лабиринте, где его водит кругами коварный бес. Дис-ассоциация с самим собой, стремление к целостности через познание истины. Этим Ник интересен.

"Игра форов" и "Цетаганда"

Гораздо лучше. Если "Ученик воина" - типичный первый блин комом, то уже "Игра форов" включает грамотную работу над ошибками. Белые нитки произвольного везения исчезли, и Майлз мне наконец-то понравился. Буджолд реабилитировала императора Грегора, представленного в первой книге бесхарактерным глупцом, и сделала из него умного и интересного персонажа. Противники Майлза всё ещё совершают ошибки, но это понятные, реалистичные ошибки с ясной психологической подоплёкой, как например когда Унгари не выходит на контакт с Элен. Особенно хороши в "Игре форов" император (сбежал на волю из золотой клетки, надо же!) и их с Майлзом игра в психа-мутанта и долготерпящего его босса. Душевный либеральненький Майлзик, разыгрывающий безумного суперзлодея - это пять:))) Роман получает заслуженное "хорошо", то есть оценку 7 на Фантлабе.

"Цетаганда" - уже "очень хорошо", 8 из 10. Это не космоопера, а фантастический детектив в тонко прописанных декорациях квази-восточной империи (ассоциации - древняя Персия, Япония, Китай), органично сплавленных с биотехнологиями. Мы смотрим на общество Цетаганды глазами барраярцев, и поначалу может показаться, что жизнь там коварна, жестока и раздавлена тисками барочной тирании, но это ерунда. Жизнь цетагандийцев вне церемоний двора вполне свободна и хороша. Мне очень понравилась выставка и котячье дерево. Да и церемонии тоже прекрасны, это настоящее искусство, открывающее возможности опять-таки для настоящего искусства участников. Вообще вселенная Буджолд из-за концепции п-в-туннелей создаёт ощущение клаустрофобии, но Цетаганда стала глотком свежего воздуха. Если где и жить, то там. Ощущение больших возможностей для формировки себя и своей жизни при таком высоком уровне культуры и безопасности дорогого стоит. Хотелось бы, правда, большей чувственности, яркости и образности авторского стиля, но и так вышло красиво.

Ряд наблюдений.

Они там все очень вежливы - казнят мало и чистенько, вместо пыток используют безвредные наркотические средства для допроса, сразу же после войн ездят друг к другу в гости, подарки возят, врагов приглашают на церемонии. Похоже на аристократию Европы старых времён, ещё без массовых государственных идеологий, которые отводят противнику роль Чёрного Врага мира. Приятное разнообразие.

Барраярцы слишком гуманны для культуры, которая ещё два поколения назад была средневеково-феодальной. В такой стране, ещё не прошедшей процесса дисциплинирования по типу Нового времени, самоуправство Метцова не должно никого удивлять, а его меру скорее бы поощрили. Кстати о Майлзе с его сантиментами. Хорошо ему не чувствовать при мысли о казни заговорщиков (которую автор его устами зовёт убийством) ничего, кроме тошноты - ведь не на нём лежит ответственность за безопасность окружающих людей, общества и государства. Она лежит на императоре Джияджи. Тот должен позаботиться и о справедливости, и о законности, и о предотвращении новых измен с убийствами, и о том, чтобы трое недовменяемых высокопоставленных преступников больше никого не зарезали; плюс между прочим эти изменники учли гражданскую войну в своих планах, а что такое гражданская, объяснять не надо. Легко быть гуманистом в плохом смысле слова, пока ни за что не отвечаешь, а как только примешь ответственность, сразу видно, что без кнута пряники не впечатляют народ - у безоружного дурака их можно и отобрать. Вообще все эти мысли и чуйства про отказ от жестокости и кар, прощение и милость по отношению к маньякам, убийцам, предателям и т. п. настолько глупы, что их даже не надо специально клеймить - события книг Буджолд делают это автоматически. Можно даже подумать, что автор так хитро критикует ту самую идиотскую идеологию, которой забавляется на досуге. И ещё - меня глючит по аналогии с Ле Гуин, или у Буджолд наблюдается некоторый страх перед физической силой и агрессией как явлениями?

В цикле есть, насколько я вижу, два типа начальников. Одни - в основном это нижнее звено - более-менее тупые, раздражительные, злобные, не ценят Майлза и не проявляют к нему должного понимания (крайний случай - Метцов), вторые, наоборот, мягкосердечны, гуманны, мудры и оказывают Майлзу протекцию (например, папаша Форкосиган). Очень такая детская картина, мечта непослушного пацанёнка. Но Майлз завоевал теперь мою симпатию. Были моменты, когда он блистал.

По итогам "Ученика воина". Будь я на месте врагов Майлза Нейсмита Форкосигана...

...или на месте его объектов манипуляции...

Не то чтобы мне хотелось быть на их месте. Враги Майлза (разумея Фордрозу и Со) жестоки и подлы, они мне ничуть не нравятся. Но если бы так получилось, что я оказалась бы на их месте или на месте людей, которых Майлз пытается к чему-нибудь уболтать, и были бы у меня их релевантные подробности биографии и их мотивы, я бы действовала иначе. Не так, чтобы облегчить жизнь Майзлу и оттенить своей глупостью его сомнительный гений, а вот как: 

- Будь я на месте Оссера, я бы атаковала флотилию Майлза, разгадав его манёвры. При всём желании нельзя позволять себе того, что сделал Оссер: это значит навсегда испортить себе репутацию. Если наёмная армия поддаётся такому примитивному давлению, ей не просто грош цена - она опасна для собственного работодателя. После этого Оссера уже никто бы никуда не нанял. Остаток своих дней он мог бы охранять орбитальные мусорники.

- Будь я на месте графа Фордрозы, я не стала бы вешать на Майлза заведомо недоказуемое обвинение в подготовке переворота, когда есть замечательные невыдуманные доказательства создания частной армии и сама эта армия впридачу. Попробовал бы он у меня от этого отвертеться. Так и вижу, как он пытается убедить императора и Совет, что сколотил себе войско нечаянно. "Граждане, я машинально!.." И Айвена я бы трогать пока не стала, вся эта интрига с исчезнувшим кораблём Димира - лишний риск и груз на совести. Не, я бы держалась за нарушение закона Форлопулоса, а остальное подождёт.

Кроме того, я не стала бы орать, когда Майлз явился на Совет, терять самообладание и размахивать запретным оружием, как (трижды ха-ха!) "матёрый политический интриган" Фордроза. Я бы спокойненько направляла происходящее в строго протокольное русло. Тут мне и все карты в руки.

- На месте графа Форхаласа я бы не стала ломать комедию с коленопреклонением и умолянием и вслушиваться в майлзовы цитаты бредней его мамаши-бетанки. Я бы просто согласилась с императором в том плане, что да, обвинение в заговоре с целью узурпации трона высосано из пальца. И всё, без дальнейших претензий - на этом молчок. После оглашения вердикта в Совете я бы спокойно выдвинула обвинение в нарушении закона Форлопулоса, на который Майлз, так уж вышло, действительно наклал с прибором. Не поймите меня неправильно - я не желаю Майлзу никакого зла. Однако у графа Форхаласа были все причины желать ему поганой смерти, а вот причин отказаться от мести не было. Болтовню майлзовой матушки никак нельзя принять за такую причину. Я вообще не понимаю, как Буджолд, сама же мать двоих детей, могла написать эту сцену с Форхаласом. Видно, что она не теряла ребёнка и не представляет себе, что это значит, когда убивают твоих детей. Всякая игра в политику, в благородство и даже в жестокость немедленно идёт к чёрту, и остаётся такое отчаяние и горе, что человек может не то что угробить сына убийцы и притом спать спокойно - он может стать шахидом и угробить как можно больше кого попало. И если при этом случайно выживет, то не усмотрит повода в чём-то каяться. 

- Наконец, на месте Элен Висконти я просто-напросто застрелила бы "доченьку". Либо сразу же вместе с папашей, либо самое позднее в тот момент, как Майлз начал бы навешивать на меня какие-то типа моральные долги перед нею и (!!!) перед сержантом Ботари. Прямо у него на глазах бы её застрелила. Без размышлений, спонтанно. Не потому, что девушка заслужила смерти - ничуть - а потому, что позиция Майлза по отношению к Висконти выходит за рамки всякой поганой драуги и переходит в область невыносимо античеловеческого. Я бы такого отношения к себе не потерпела, причём в крайне ясной форме. Поглядел бы он у меня на труп дамы сердца и, глядишь, понял бы, почему нельзя было требовать у Висконти прощения и любви к дьявольской "семье", сконструированной для неё сержантом. Если человек отравлен до того, что он этого по самой сути не понимает - а Майлзу явно мамаша мозги засрала, он не понимает и никогда не поймёт - то пусть по крайней мере поймёт в формате "не стоит больше так говорить, оно выходит себе дороже". Это примитивно и неудовлетворительно, но принцип работает. Необязательно, чтобы человек не впадал в античеловеческую драугу благодаря уму и совести, достаточно, чтобы он просто в неё не впадал, хоть бы и из-за страха последствий. Тем более что этот вид безумия не лечится. Если кто воображает, что у Висконти хотя бы теоретически могут быть какие бы то ни было обязательства перед сержантом и его, гм, творением, то такого человека, как и сержанта, окончательно исправит только могила, а нормальным людям надо просто сделать так, чтобы этот заразный яд не просачивался из его головы в инфосферу.

Я это не со зла пишу, не потому, что мне чем-то не нравится юная Ботари (я к ней вполне равнодушна). Я просто знаю, чем на деле кончаются попытки простить таких сержантов и дать им второй шанс. Трупами они кончаются - множеством трупов - и часто это трупы тех самых глупых самаритян, которые перешли от слов к делу и решили рекомый шанс действительно дать. Или же их детей. Вот например типичный случай, положу под кат, а то сообщение уже длинное, да и история страшная. Collapse )

PS. Чтоб не было недоразумений - я пока что прочла только "Ученик воина", первый роман про Майлза, и все эти соображения - на основании данной там информации.

ДОМ-2: лулзоноснейший тред про Моррет

http://diary.ru/~fandomnaya-pravda/p123020168.htm

Надеюсь, его не почистят. Да - я туда пока что _вообще ничего_ не написала. Весь день была на работе, прихожу, просматриваю избранное на дайрях - глядь, меня поминают, кто-то там даже представился мною (интересно, зачем - в такой форме?)... :)))

Буджолд тоже сильно обворовали, оказывается. Хотя я её не читала, Буджолд.

UPD. Нет, ну так нельзя. В кои-то веки я стала объектом косплея ((с) Мэлис), как чопорный правдорубщик начинает закрывать и чистить тред. Какой он после этого правдорубщик? Тред в его оригинальном виде я скопировала, кладу под кат. Collapse )

По поводу Подрабинека

http://users.livejournal.com/_lord_/1354631.html

Так вот, по поводу этого и всех похожих уродцев очень хорошо высказался А. Б. Покой (цитирую полностью):


К вопросу о самовыраженчестве  

Ко мне явился посетитель - обычного вида юноша за тридцать в толстых очках (что говорило о биографически вынужденной начитанности). Он культурно пожаловался на то, что его, простого менеждера в торговой фирме, преследуют следственные органы. И попросил меня присоединиться к его защитникам.

- За что это вас, голубчик? - поинтересовался я.

- Ни за что. Какая-то гадина им настучала на пост в Интернете, в котором я просто самовыразился...

Текст, опубликовынный молодым человеком, в несколько купированном виде выглядел так: "Ненавижу!!!! Я научился делать чёрный порох. На прошлой неделе закончил с селитрой. В пятницу начинял машинки. Они небольшие, компактные, все в банках из-под горошка. Полевые испытания на участке прошли успешно: радиус гарантированного поражения - 5 метров. Немного, но в супермаркете сработает отлично. Мне [решительно наплевать] на вас всех, гадёныши. С высокой колокольни, [чорт возьми]. Я приготовил восемь банок и завтра пойду по магазинам. Закупайтесь в "Перекрёстках". Рекомендую горошек. Мне плевать на то, что со мной будет. Я постараюсь прихватить на тот свет вас, [пассивных гомосексуалистов], не меньше двух-трех десятков. Приятного аппетита. Убивать, убивать, убивать!"

- И вот из-за этих нескольких строчек меня могут сунуть в торбу! - оскорблённо воскликнул юноша. - Вся эта бездушная машина...

На этом месте я внушил ему, будто ему оторвало взрывом обе руки и ногу. Пока гость вопил в воображаемой луже крови и требовал доктора, я налил себе кофе и задумался.

Самовыраженчество - болезнь, несомненно имеющая внеземные корни. Суть её в том, что больные начинают воображать себя не людьми, а некими надмирными созданиями без тела и прописки, призванными "изменять" своим содержимым окружающий мир. Взаимодействие с миром они допускают строго одностороннее: когда они заявляют о необходимости взорвать, уничтожить и вырезать Человечество - это творчество. Когда оно в ответ присылает им повестки - это произвол.

В древности такой болезни не было. Иордан Бруно, обзывая ослами и собаками своих современников, знал, на что идёт. Мир тогда был слишком реален - и платил за высказывания последствиями.

В конце прошлого столетия всё изменилось. Возникла абсолютно ошибочная вера в то, что высказывания - суть особый неподстебаемый вид действий, влияющий на мир, но не получающий обратку. Было создано целое понарошечное пространство, в котором наиболее беспорядочные души начали упоённо приговаривать к смертной казни, грозить терактами и геноцидом, просто ненавидеть вслух - уповая одновременно и на то, что это всё будет воспринято всерьез, и на то, что им за это ничего не будет. Ведь всё это Самовыражение - а оно, согласно совершенно необоснованным догматам самовыраженческой секты, лишь "обогащает мир".

Вопрос о том, заслужил ли мир обогащения такой гадостью, адептами культа упорно игнорируется. Никого из них почему-то не озадачивает, что всё их Самовыражение в понарошечном пространстве сводится, как правило, к мечтам о геноциде. Никто из них не задаёт себе вопросов о том, зачем они грозят миру тем, на что совершенно неспособны на деле. Их очаровывает сама возможность уязвить реальность хоть чуть-чуть, оставшись в танчике.

Однако реальность, бомбардируемая ненавистью из Понарошечного Пространства, продолжает сопротивляться. И средств для этого у неё по-прежнему достаточно. Что я и объяснил пациенту, сняв с него внушение.

...Космос для терапии самовыраженчества рекомендует трехмесячные работы в республике Чечня. У Воронежской лаборатории проф. Инъязова там имеется подшефная артель торговых агентов. Офис по адресу: в Грозный, пр. Путина, 15. Тесное и обогащающее общение с местными жителями гарантируется.

P.S.Как верно подсказывают Друзья Гармонии, в Чечне сейчас слишком тихо и непедагогично. Поэтому точка назначения, разумеется, смещается к юго-востоку - в г. Кандагар.
 

Это в общем, а что касается жестоко преследующих беднягу Подрабинека кровавогэбэшных злодеев, то они не злодеи, а очень добрые люди. Будь моя воля, последствия оскорбления ветеранов были бы куда круче нескольких поздних звонков.

Город молчания

***

Часы всё шли и шли. Цок, цок... Кир проснулся, понял, что теперь долго не заснёт, открыл глаза и глянул на часы. Их стрелки невинно светились в потёмках, обманчиво неподвижные, будто они вообще никогда ни при чём. Было двадцать минут первого. Сквозь стену доносились голоса - отец с кем-то беседовал на кухне. Рассказывал. Кир навострил уши, чтобы не пропустить что-нибудь интересное, но тщетно - не разобрал ни слова. Тогда он со всей возможной осторожностью приподнялся на кровати, отогнул ковёр и сдвинул доску в стене.

Отец говорил по-американски. Кир знал, что он это умеет, но не подозревал, насколько хорошо. У Арсения Павловича был чистейший, ядрёный выговор Восточного побережья, такой же уместный в связи с Кировым представлением об отце, как зебра в глубоком сугробе. Так чисто, как Арсений Павлович, по-американски говорят только американцы. И даже не все. Через пару секунд наваждение рассеялось, чуждость пропала, и обрывочный рассказ отца зазвучал настолько естественно, что когда Кир впоследствии вспоминал услышанное, он вспоминал его уже на русском.

- ...Когда я узнал про Фрэнка? Когда умер дьявол. Ведь это я нашёл тело, я. Пересёк океан, прямо на берегу раздобыл скайборд и полетел искать Грэя. Это было нетрудно - я следовал мертвецам. Я помню, как пролетел весь Бульвар - в воздухе была куча всякого дерьма, роботы, камеры, доски, пустые такси - и вдруг я уже на Плацу, смотрю прямо ему в глаза. Я подумал, что мне конец. Это было на вид его тело, его лицо, но я не поверил. Чтобы Грэй да распятый висел на Плацу? Этого не могло быть. Я подумал, что это ловушка - голограмма, кукла, робот, что-нибудь в этом роде - и меня сейчас пристрелят. Я приготовился встретить пули, всем телом. Они не шли и не шли. Я было решил, что меня арестуют, чтобы судить - типа как я его тогда арестовал - и я сейчас услышу голос, этот его знакомый рык. "Стой, гад!" Но он молчал. Сансет Сити молчал. Я помню, что город светился, сиял, этот город сияет всегда, но в ту ночь там было темно. И тихо. При всём их адском огне и шуме там одновременно царила тьма. Тьма и свет. К ним пришла смерть. Я не могу это иначе описать. Пули в меня не ударили, меня не арестовали, меня вообще никто не заметил. Ловушки не было. Я осторожно снял с него разбитый шлем и спросил: что случилось? Вот что я ему сказал. "Грэй, что с тобой случилось?" И тут я понял, что у него нет глаза. Правый глаз пропал, как в старом фильме "Терминатор". Он был раздавлен или разбит. И шлем, и вся скула разнесена - какой-то страшный удар... И это было ещё не всё. Его сердце - сам знаешь... Там пахло кровью. У нас на этот счёт говорят "злодею - злая смерть". Потом я тоже пробовал так думать, пытался себя в этом убедить, но в тот момент на Плацу я как будто сошёл с ума. Временно свихнулся. Я спросил его "Что с тобой?", хотя уже знал ответ. Когда я вижу мертвеца, я знаю, что это мертвец. Я больше не сомневался в том, что он мёртв и я говорю с покойником, и всё равно продолжал говорить. Я спросил его, кто это сделал? - будто он мог мне ответить. В тот миг я не чувствовал к нему никакой вражды и не сомневался, что он ответил бы, если б мог. Он бы меня предупредил. Я и на долю секунды не допустил мысли, что его смерть - это благо и что его убийца, кто б он ни был - добрая, дружественная сила. Когда я увидел труп - глаз, сердце и всё остальное - я сразу понял: тот, кто до него добрался, доберётся и до нас. Я не отдавал себе отчёта, почему так подумал. Потом я попытался разобраться в собственных мотивах и рассуждал примерно так: я - Матери России лучший сын. Последний витязь, богатырь. Я с ним сражался, победить не смог. Он победил меня. Тот, кто его убил, нас просто раздавит в прах. Я знал, что это был кто-то местный, какие-то старые счёты. Я просто знаю этот стиль. Атлантика.

Вот так я и узнал про Фрэнка. Я не знал тогда ни его имени, ни биографии, ни лица, но посмотрел на дело его рук и сразу понял, кто он такой и чего стоит. Там, на Плацу, перед распятым телом Грэя мне пришло в голову принести жертву. Я выкрал у них Кира и в ту же ночь пересёк западную стену, потом пустыню, рванул в Канаду, оттуда через Аляску в Сибирь. От меня мало что осталось по пути, от мальчика - и того меньше, но меня было не остановить. Некоторые пытались... Я всё ещё был безумен. Я думал только об одном: дойти до Москвы, добраться до могилы Сталина, доползти туда, если надо, чтобы убить там это дитя. Я втемяшил себе в голову, что именно эта жертва вернёт Вождя в мир живых. Я думал: Сталин нас спасёт, под его руководством мы снова найдём себя, организуем оборону, наверно, даже сможем победить... По дороге я изо всех сил пытался не полюбить Кира. Я верил, что должен буду убить его - зарезать или застрелить. Бог этого не допустил, не дал мне погубить душу, пролить невинную кровь. Бог меня исцелил, потушил у меня в голове огонь. Он нас вырвал из рук сатаны. Вся моя жизнь - это сражение Сталина с Богом. Я ж временами слышал его голос. Сталина. Он говорил со мной во сне. Иногда наяву. Это прекратилось, когда я крестился. Но всё-таки ещё бывает - он говорит со мной из темноты. Я, правда, не знаю точно, кто говорит - Сталин или же он, мой враг. Дьявол. Грэй. Они похожи друг на друга. Йенси, отец Грэя, был американский Сталин, а его сын был он сам, только ещё сильней. Дистиллированная суть. Они и говорят одинаково - мудрые афоризмы, полные стали, смерти, полные тьмы. Их слова не похожи на слова людей. И они на людей не похожи.

Ты знаешь, люди говорят, что я больной, что Грэй меня заразил тем, что у него было. Может быть, это правда. Всё это было не нормально - когда я разговаривал с мертвецом и что сделал потом. Знаешь, я ведь туда приехал забрать Анну. Она наконец согласилась. Хотела стать моей женой, венчаться в церкви, всё как надо. На Плацу я ещё не знал, что он сделал - что он убил её. Потом узнал, в тот же день, и очень страдал. Я его ненавидел, ненавидел просто адски. Теперь я думаю, что ему, наверно, было очень трудно так долго её не убивать. Терпеть луч света, жизни, святой любви, которым она была. Его полная противоположность. Он выносил её столько лет, целую четверть века, пока это - то, что с ним было - не одолело его под конец. Может быть, он не мог остановиться, не мог не выстрелить. Может быть, это было вне его контроля, вообще не его вина. Всё это. Вся эта смерть.